Инге скорее по душе парни, с которыми она пересекается на спортивных секциях: крепкие, сильные, подтянутые, никогда не унывающие и не дающие слабины. Уверен, таких, как я, Инга хотя бы про себя называет нытиками. Ну, по крайней мере, несколько лет назад точно называла.
Вдруг я увидел перед собой фигуру с надетым на спину рюкзаком и с тростью в руке. Сначала подумал, что это взрослая женщина, но потом до меня дошло, что это молодая девушка. Несмотря на то, что она шла с трудом, двигалась она быстро. Прямо как… Инга. Это же она!
Мимо нее пробежала стайка веселых первоклашек. Инга неуклюже подалась вперед, быстро поставила трость и оперлась на нее, но уже через мгновение упала. Думаю, не надо объяснять, что я тут же помчался к ней.
– Ты в порядке? – поинтересовался я, протянув руку Инге.
Все еще лежа на отполированной ледяной поверхности того, что еще не так давно было лужей, Инга подняла на меня взгляд. Мне показалось, что она удивилась, увидев меня.
– Все норм, – успокоила она и все же попыталась встать. – Блин, че ж так скользко-то…
– Помочь?
Инга снова бросила на меня удивленный взгляд. И, к моему удивлению, кивнула:
– Ну помоги.
Я постарался как можно быстрее поднять Ингу и помочь ей встать на ноги, но у меня это не слишком хорошо выходило. Впрочем, вскоре она смогла сама стоять с опорой на трость. Обернувшись, Инга едва улыбнулась из-под капюшона:
– Спасибо.
Я ощутил, что краснею, но все же выдавил:
– Не за что. Тебе еще помощь нужна? Ну там… по лестнице подняться…
– Справлюсь, – равнодушно произнесла Инга и направилась к школе, обойдя гладь льда, отполированную многочисленными ботинками малолеток.
Постояв немного, я все же пошел на урок. Блин, как-то неловко вышло! Кажется, Инге не понравилось, что ей пришлось просить помощи. Вернее, соглашаться на нее. Предложил-то я.
Впрочем, как только я зашел в кабинет математики, мысли об Инге стали только настойчивее. Она уже сидела на своем привычном месте – третьей парте ряда посередине – и что-то писала. Затем захлопнула тетрадь и передала ее Вике Плетнёвой, которая регулярно просила у нее списать.
Честно говоря, не понимаю, почему Инга соглашается на это. Она тратила время, возможно, иногда ночами не спала, чтобы сделать все в срок. А Вика и другие наши одноклассники просто брали и копировали результаты ее труда. Неожиданно мне стало обидно за Ингу. Уверен, она прекрасный человек, так почему она позволяет с собой так обращаться?
После урока я выяснил почему. Вика вернула Инге тетрадь, но не ее одну. В крепкие ладони Инги также легла большая шоколадка в знаменитой сиреневой обертке.
– Спасибо большое, ты меня очень выручила, – прощебетала Вика. А Инга, пожав плечами, бросила шоколад в свой рюкзак и принялась неторопливо собирать вещи.
Мои глаза, наверное, вылетели из орбит. Никогда бы не подумал, что Инга дает списывать не просто так, а за шоколадки. Хотя откуда мне знать? Я – тот редкий экземпляр, который предпочитает выполнять домашку самостоятельно. Пожалуй, даже Инге я не был готов довериться настолько, чтобы просто все списать у нее.
Я вышел из класса и спрятался за открытой дверью кабинета. Когда Инга прихрамывая пошла к лестничному пролету, чтобы подняться на четвертый этаж, в кабинет истории, я бесшумной тенью последовал за ней.
И не зря: навстречу ей, подобно бурному горному потоку, спускались пятиклашки. Кажется, вся параллель. Находясь в нескольких метрах, я заметил, как Инга крепче вцепилась в перила, но даже это не помогло ей удержать равновесие.
Мой мозг отключился, и я просто поддался инстинкту – которых у человека нет, но это неважно сейчас: я побежал к ней. Та рука, которой Инга вцепилась за перила, продолжала держаться за них, но ее ноги соскользнули со ступенек и вытянулись вдоль них.
Инга практически лежала на лестнице, по которой в это же время спускалась настоящая толпа. Что напугало меня больше всего – ни один из учеников даже не подумал помочь Инге подняться.
Кое-как прорвавшись сквозь толпу, я подхватил Ингу под мышки и прислонил ее спиной к перилам. Рядом с ней я поставил ее трость, за которую Инга тут же схватилась, а сам я встал лицом к ней, чтобы моя спина с рюкзаком защитила нас от толпы младшеклассников. Сзади кто-то пнул мой рюкзак, послышались нецензурные возгласы, но я смотрел только на Ингу. Я буквально не видел и не слышал ничего и никого, кроме нее.