– Кстати, как там твой Тимур? – как бы невзначай поинтересовалась я. – Все еще общаетесь? Че-т ты ничего про него не рассказываешь.
– Инга, тебя не понять, – удивленно ответила Руслана и вытаращила свои выразительные голубые глазищи. – То ты лицо кривишь и требуешь от меня перестать рассказывать о моих ухажерах, то сама интересуешься. Общаемся, общаемся, только не видимся пока. Тимурчик очень занят. Он же в колледже учится, а у них уже сессия идет.
– А на кого он учится? – вдруг спросила я и в ответ на изумление в глазах Русланы пояснила: – Ну, ты раньше не встречалась с кем-то из колледжа. Вот мне и интересно, какие профессии выбирают те, кто туда идет.
– Он в юридическом колледже учится, – объяснила Руслана. – Полицейским будет. Ты не представляешь, как круто он выглядит в форме!
Издав равнодушное “угу”, я продолжала идти. Я уже была готова к тому, что Руслана рассыпется в комплиментах своему Тимурчику, но она вдруг произнесла:
– Кстати, ты просила найти тебе парня. Я нашла. Свободный, без вредных привычек, воспитанный. Не такой, как ваш Шмелёв. Хотя меня больше бесит его дружок Попов: он меня в пятом классе за задницу схватил, а когда я его в нос ударила – побежал жаловаться учителям. И меня наказали! А этого урода нет. И так всегда.
– Его жизнь уже наказала, когда сделала таким убогим, – вдруг выдала я и посмотрела на Руслану. Она посмотрела на меня, и мы синхронно захохотали.
Жизнь сразу заиграла более яркими красками. Как будто нам с Русланой снова по одиннадцать, мы только познакомились, она предложила пойти домой вместе, а вокруг – яркая золотая осень и чувство, что все только начинается.
Честно говоря, я крайне редко испытывала что-то похожее в последние годы. Мысли о скором выпуске, следующей за ним неизвестности и необходимости самой как-то крутиться и принимать решения по поводу того, что я буду делать, раскрашивали все в серые тона. Хотя, может, это все из-за того, что мы живем в таком климате, где зима длится где-то восемь месяцев.
Хорошо хотя бы, меня в армию не призовут. А значит, даже если я не поступлю никуда в этом году, могу спокойно готовиться к пересдаче в следующем. Ну а параллельно с этим буду, значит, кричать “свободная касса!”, потому что просто сидеть дома мама мне не позволит.
Снова взглянув на хохочущую Руслану, я сама в очередной раз улыбнулась. Не знаю, как ей удается оставаться лучиком солнца даже в суровую российскую зиму, но я очень рада, что хоть у кого-то это получается. Иначе мы бы все точно загнулись.
– Ты права, – все еще смеясь, вдруг выдавила Руслана, явно отсылая к моей реплике про одаренного убогостью Попова. – И дружков его тоже.
Продолжая глупо хихикать, мы вошли в школу. После уличного мороза нам показалось, что мы оказались в парилке. Топили у нас в школе действительно хорошо. Плюс в коридоре уже было полно людей. Наверняка они тоже надышали и внесли свой вклад в парниковый эффект.
Вдруг совсем рядом раздался пронзительный визг, и я схватила издающую его девчонку за капюшон.
– Ты че орешь? – строго поинтересовалась я, глядя в невинные голубые глаза. – Мы все щас оглохнем!
– Ну и что? – нагло спросила девчонка, а Руслана уперла руки в бока.
– Что значит “ну и что”? Мы в обществе вообще-то живем. Значит, надо думать не только о себе.
– Давай, иди. – Я отпустила капюшон визгливой девчонки. Та, снова зыркнув на нас с Русланой наглыми глазами, умчалась и быстро растворилась в многолюдной толпе школьников.
– Одичалые, – сердито произнесла Руслана. Я подхватила:
– И наглые.
Переглянувшись, мы прыснули со смеху. Кажется, мы с Русланой все-таки подруги. Дружим против наглых и вредных малявок, считающих, что им все позволено. И… На удивление, Русланка стала первой из моих сверстниц, с кем я смогла более или менее свободно говорить о том, что тоже хочу с кем-то встречаться, но считаю, что недостаточно привлекательна для этого.
Когда мы уже повесили свои вещи на крючки в раздевалке и направились наверх, Руслана уточнила:
– У тебя же сегодня семь уроков?