Спустившись в холл, я увидела Руслану, которая уже сидела на скамейке, болтала ногой и разговаривала с… О нет! Только не это!
Увы, не успела мысль о бегстве появиться, как меня заметили. И она, и он. А убегать из-под их взглядов было бы по-детсадовски. Поэтому, натянув максимально добрую улыбку, на которую у меня только хватало способностей, я направилась к ним.
– Ингусик! – воскликнула Руслана, но когда я подняла одну бровь, неожиданно исправилась. – Инга… Ты меня просила познакомить тебя с кем-нибудь, но я решила далеко не ходить и найти тебе кого-то, кого ты уже знаешь. – Она показала рукой на Шершнева, словно на ценный экспонат, который хотела представить. – Вот. Валентин. Мой лучший друг. И чудесный товарищ, который почему-то до сих пор один.
Заметив, как смутился Шершнев, я едва успела подавить улыбку. А Валентин запустил руку в волосы и укоризненно взглянул на Руслану.
– Руслана, – негромко окликнул он ее, явно намекая на то, чтобы она поменьше болтала. Наша, как выяснилось, общая подружка-болтушка ослепительно улыбнулась и вскочила.
– Ну что? Вы оба долгое время одни, поэтому… почему бы вам не попробовать сблизиться? Если надо, я для каждого из вас подготовлю список того, что любит другой. Чтобы вы могли порадовать друг друга.
– Это лишнее, – заверила я, а сама нет-нет да косила глаза в сторону Валентина, который – офигеть! – в основном смотрел на меня. – Спасибо, Ларисочка Гузеева, но о вкусах и прочих подробностях мы сами друг у друга узнаем.
Бросив опасливый взгляд на Шершнева, я неуверенно добавила:
– Наверное.
Неожиданно Валентин кивнул, а когда Руслана отвернулась на несколько мгновений, чтобы взять свою сумку, – вдруг подмигнул мне. Но я не успела никак отреагировать, потому что Руслана снова оглядела нас и улыбнулась:
– Если что, вам не обязательно сразу же становиться парой. Можно начать с дружбы.
– Руслана, мы взрослые мальчик и девочка, – успокоил ее Валентин, а я обратила внимание на то, как при дневном свете сияют медовые искорки в его светлых голубых глазах. – Разберемся.
Переведя глаза на меня, он вдруг мягко улыбнулся мне:
– Правда, Инга?
Господи, что же он делает?! Он всего лишь назвал меня по имени, как уже называл неоднократно, а я уже чувствовала себя так, будто я мороженое, которое таяло на солнце. Боже, нет, нет, нет! Я не хочу превращаться в одну из тысяч любительниц сопливых дамских романчиков, которые мечтают о светловолосом и голубоглазом принце на белом коне!
Очень надеясь, что мое состояние не было написано у меня на лице, я кивнула. И безумно обрадовалась, когда в глазах Валентина снова заблестели те самые золотистые искорки. Он какой-то особенно милый с ними.
О боже, я что, серьезно назвала парня милым?!
Впрочем, снова украдкой взглянув на Валентина, я мысленно подтвердила. Да, он милый. Ну и что? Кто-то по-настоящему брутальный, кто-то – плотный и крепко сбитый, а кто-то – утонченный. И ого, но мне нравится то, какой красотой был красив Валентин. Утонченной и юной. Будто ангел или какой-нибудь античный бог. По-моему, в связке с его увлечением театром смотрится очень органично.
– Так, ну все, птенчики, – неестественным для нее тоном вдруг произнесла Руслана. – Я пошла. Мне надо за Миланкиным тортом забежать, хоть она его и не заслужила, коза такая. Пока-пока!
Приобняв меня и чмокнув в щеку, она потянулась к Валентину и заключила его в объятия, а он аккуратно на них ответил, косясь на меня. Наверное, боялся, что я буду против.
А мне, если честно, как-то все равно было. Они давно знакомы и близко дружат, совсем неудивительно, что они прощаются так.
Отстранившись от Валентина, Руслана погрозила ему пальцем:
– Ты чтоб текст выучил до завтра как следует! А то Новый год на носу, а ты все еще хихикаешь, когда вы с Аришкой Кощея обсуждать должны.
Губы Валентина растянулись в улыбке, но встретившись с моим взглядом, он смущенно опустил веки с длинными ресницами. Какой же он красивый, чертяка!
Когда Руслана наконец ушла, мы постояли немного в тишине. А потом Валентин вдруг посмотрел на меня.
Глава 8. Валентин
Пока Светлана Андреевна, коллега моего режиссера Кирилла Александровича, громогласно проводила прогон сцены с моими товарищами, я сидел перед зеркалом в гримерке и уже в какой раз читал сценарий. Ну, вернее, пытался. А в конце концов вообще прикрыл им нижнюю половину лица, потому что на лицо то и дело лезла глупая улыбка.