Заметив, как Валентин торопливо прячет книжку в рюкзак, я поняла, что он все еще читал “Птичку певчую”. Интересно, у него дома нет времени на чтение? Почему он в школе пытался читать?
Из обрывков разговора я поняла, что послезавтра у него уже первое выступление на новогодних елках. А завтра Шершнев собирался пропустить школу, чтобы отдохнуть и настроиться на выступление. Мне почему-то так грустно сразу стало. Как будто без него день обязательно будет пасмурным.
На одной из перемен в класс вдруг зашел некто в костюме Санта-Клауса.
– Хо-хо-хо! – намеренно низким голосом заговорил он, и мы все рассмеялись, потому что даже в шапке и с бородой узнали в нем директора нашей школы, Валерия Игоревича Кагальницкого. – Ну вот я и пришел в гости к самым старшим ученикам! Узнаёте меня?
Продолжая хихикать, мы сказали, что знаем, кто он такой. Тогда переодетый в Санта-Клауса Валерий Игоревич опустил на землю мешок и, оглядев нас, упер руки в боки.
– Все хорошо себя вели?
Все снова заголосили, но я четко услышала ехидный тон Шмелёва:
– Титова плохо себя вела! Все время огрызалась и грубо разговаривала со своими одноклассниками!
– Шмелёв, ты бы сначала на себя посмотрел, – осадила его Вика Плетнёва. А другая девчонка, Женя Горячева, насмешливо хмыкнула, а затем тряхнула кудрявой рыжей косичкой и снова развернула свое веснушчатое лицо к Санта-Клаусу.
Санта-Клаус же примирительно произнес:
– Что ж, признаю: невозможно весь год вести себя исключительно хорошо. Но я все же верю, что в основном все вели себя примерно. А значит, заслужили подарки от моих помощников!
Конечно, тут же кто-то задал вопрос, с какой радости помощникам Санты дарить нам подарки. А Валерий Игоревич как ни в чем не бывало ответил, что Сант на самом деле много, все они – в его подчинении и каждый следит за ограниченным количеством людей. А он, как главный Санта, каждый год проверяет, насколько хорошо работают его подчиненные и приходит в какой-то один класс на выбор, чтобы не забывать, как дарить подарки. В этом году, сказал Санта-Клаус слегка измененным голосом Валерия Игоревича, выбор пал на наш выпускной класс.
Когда наконец начался процесс раздачи подарков, мое сердце заколотилось сильнее. А если моего имени вообще не было в списке тех, кого нужно осчастливить подарком? Что, если я не получу подарка? Даже самого маленького и захудаленького?
Заметив в руках Валентина коробку, которую я позавчера собственноручно запаковывала, я улыбнулась. Он выглядел таким воодушевленным, таким радостным! Я очень надеялась, что мой подарок ему понравится.
А затем мне вдруг в руки легла небольшая коробочка. “Инге Т. от Тайного Санты с любовью” – было написано на прикрепленной к ней бумажке. Сердце снова трепыхнулось. Интересно, а это может быть… Да нет, сомнительно. Вряд ли Вика бы допустила, чтобы Тайные Санты были таковыми друг для друга. Это уже не так интересно.
Невольно оттягивая момент истины, я сняла бумажку, развернула ленточку, обертку, открыла крышку…
Из моего рта выскочил визг. Честно сказать, я никогда не думала, что умею визжать. Особенно вот так.
Коробка с подарком в виде какого-то странного и довольно крупного насекомого тут же полетела в сторону, а я не помня себя от ужаса бросилась к двери. За спиной начали раздаваться визги других девчонок, но я почти ничего не слышала.
Дрожащие ватные ноги сами несли меня куда-то. Руки были одновременно ледяными и потными, а сердце билось так, будто я без подготовки пробежала марафон и сейчас вот-вот отброшу коньки.
Спускаясь по лестнице, я вдруг споткнулась и чуть ли не кубарем полетела с нее. Каким-то чудом плюхнувшись в пролет прямо на задницу, я вдруг разревелась. Не столько от боли, сколько от обиды.
Я, может, не самый общительный человек, не люблю проводить время в компаниях и не участвую в каких-то школьных мероприятиях, но разве это значит, что я заслуживаю такого отношения? Разве я заслуживаю пошлых намеков, липких шуток и реализации фобий?
Ладони и колени саднило. Оглядев себя, я поняла, что кожа на руках содрана, на коленях – тоже. А вместе с коленками у меня еще разодраны и колготки. Достаточно толстые и теплые. Не знаю, как я умудрилась, но факт оставался фактом.