– Инга! – услышала я и инстинктивно попыталась отползти подальше, но боль в мышцах по всем конечностям не дала мне продвинуться далеко.
Я упрямо отворачивалась, не желая видеть того, кто пришел меня утешать. Ненавижу, когда кто-то видит, как я плачу. Не хочу, чтобы люди видели, что у меня есть чувства и их можно задеть.
О том, что поздно пить боржоми, я не думала. Я просто хотела оказаться где-нибудь подальше отсюда. Но не дома – у отца однозначно появились бы вопросы, почему я вернулась так рано и что случилось с моими руками и ногами.
Однако утешитель оказался упрямым, потому что обхватил мое лицо руками и настойчиво повернул к себе.
– Инга, – с моего лица аккуратно смахнули слезы, – все хорошо. Сейчас все хорошо. Я с тобой. А эти идиоты…
Я заскулила и попыталась отодвинуться, но утешитель, в котором я по голосу и запаху узнала Валентина, вдруг прижал меня к себе и торопливыми движениями погладил по голове.
– Не плачь, Инга, – попросил он, а я разревелась еще больше от того, как по-детски искренне звучала его просьба. – Не надо. Ты испугалась сильно, да? – Я закивала, продолжая всхлипывать. – Я понимаю. Я бы на твоем месте тоже, наверное, испугался. Но сейчас этого… э-э… неопознанного существа здесь нет. Его в кабинете закрыли и убежали за биологичкой, чтобы она его поймала. Так что не бойся. Ты ранена?
Валентин развернул мои ладони к себе и осторожно провел пальцами рядом с ранами. Стало немного больно, и я снова всхлипнула. А откуда-то снизу вдруг раздался голос Вики:
– Валентин! Это ты там?
– Да, – отозвался он, продолжая поглаживать мои ладони. Раздалось шуршание шагов снизу, и меня вдруг обдало волной знакомого парфюма.
– Инга, прости, – залепетала Вика и тоже погладила меня по голове. – Я не предусмотрела такого варианта. Надо было проверять, что приносят. Я просто подумала, что…
Я замотала головой и, откинув голову назад, прижалась затылком к стене. Мне не нужны были Викины оправдания. Даже будучи очень испуганной и расстроенной, я осознавала, что ее вины тут нет.
Вика была уверена, что все уже взрослые люди и не будут устраивать розыгрышей в духе пятиклассников. А оказалось, что она ошиблась.
Внезапно снова раздались шаги, и я узнала еще двух одноклассниц.
– О, нашлась!
– Инга, у тебя кожа содрана… Ты что, упала?
– Ей в медпункт надо, – попросил Валентин. – Я отведу.
– Я с тобой, – тут же заявила Вика. – Это я виновата, что Катаев устроил это.
Катаев. Я так и знала. То-то он смотрел на меня в последнее время как-то необычно дружелюбно и даже гадости в мою сторону из его рта не сыпались.
Урод! Чтоб его мужской орган перестал функционировать! И не только для того, на что он вместе со своими дружками намекал мне типа в шутку, а вообще!
– Вика, – вздохнул Валентин, – я сам справлюсь.
– Но…
– Все нормально, Вик, – сиплым от слез голосом поддержала я. – Мы с Шершневым справимся. Не вини себя. Ты просто хороший человек, который судит всех по себе.
Вика кивнула, но все еще недоверчиво косилась на Валентина. Тот же помог мне подняться и, подхватив под локоть, повел в медпункт. Пока мы ждали медсестру, Валентин смотрел на меня. А я смотрела в пол.
Мне ужасно хотелось исчезнуть. Настолько стыдно мне было за то, что я устроила в классе. Теперь меня заклеймят истеричкой, а на выпускном в нарезке с забавными моментами из школьной жизни наверняка покажут видео, где я визжу и отшвыриваю коробку подальше. Уверена, мудила Катаев предусмотрел съемку, а я, заинтересованная подарком, не обратила внимание, что кто-то из его друзей снимал меня на видео.
– Инга, ты как? – осторожно спросил Валентин. Я лишь помотала головой. Немного помявшись, он добавил:
– Может, я не вовремя, но… у меня тоже кое-что есть для тебя.
– Не надо, – попросила я, чувствуя, как слезы снова прибывают. – Мне хватило сюрпризов на сегодня.
– Нет-нет, это не то, о чем ты думаешь! – поспешил заверить меня Валентин, но я замотала головой и вскочила было, чтобы убежать. Однако Валентин схватил меня за руку и я не успела отскочить подальше.