А таких, как я, обычно предпочитают избегать. Со мной ведь не потусуешься на какой-нибудь вписке, не поболтаешь о всякой ерунде, не выпьешь за гаражами, не покуришь там же. Спорт у нас в классе не слишком популярен, хоть большинство пацанов и носят вещи от фирмы “Адидас”. Меня когда-то некоторые однокашники задевали из-за увлечения спортом – типа неженственно, мужикам не нравятся мышцы, мужикам нравятся худенькие девочки… Пф! Как будто их кто-то спрашивал, что им там нравится.
– Че, Титова, – вдруг раздался развязный тон Вовы Шмелёва, моего одноклассника и одного из самых неприятных людей не то что в параллели – во всей школе, – надеешься за десять минут выучить то, что надо было выучить за несколько недель?
Я едва повернула голову в его сторону. Еще не хватало удостаивать его разговором.
– Ну я хотя бы пытаюсь, – попыталась я улыбнуться как можно более ехидно. – Ты-то, наверное, вообще книгу с сентября не открывал.
Шмелёв фыркнул:
– Тебе откуда знать? Тебя все это время вообще в шкалке не было. Полгода валялась в больничке, потом дома. Вообще красота! Хорошо устроилась, Титова!
Я громко захлопнула учебник и все же посмотрела на Шмелёва. Его светло-зеленые глаза в свете ламп выглядели какими-то желтоватыми. Будто сопли. Фу!
Его тонкие губы, с которых крупными корочками свисала сухая кожа, кривились в мерзкой усмешке. Искушение со всей дури сдернуть эти ошметки было велико, но я брезговала касаться Шмелёва. Какой-то он всегда весь засаленный и неопрятный был.
– Хочешь так же хорошо устроиться? – негромко поинтересовалась я и подалась ближе к Шмелёву. – Могу организовать.
Шмелёв лишь хохотнул:
– И че ты мне сделаешь, Титова? Кирпич на ногу уронишь? Ну так я на тебя заяву ментам накатаю. И сядешь ты по статье…
– Какой? – вскинула я голову и с вызовом уставилась на Шмелёва, который, к слову, стал выглядеть значительно менее уверенным. Шмелёв завис, а я с торжеством улыбнулась.
Вовка был из тех невыносимых учеников, которые бесконечно спорили с учителями и задавали дебильный вопрос “а че я-то сразу” (и это при том, что его голос был прекрасно слышен абсолютно всем в классе), а при любой малейшей проблеме ссылались на Конституцию. Хотя ни разу ее даже в руках не держали.
Не знаю, как Шмелёва взяли в десятый. Наверное, родаки его подсуетились. Хотят небось запихнуть сыночку своего в какой-нибудь хороший уник на платку, лишь бы его подольше в армию не призывали. А мне кажется, для Шмелёва армия стала бы очень хорошей школой жизни. Глядишь, повзрослеет и перестанет докапываться до всех вокруг.
Шмелёв снова открыл было рот, но на мое счастье прозвенел звонок. Следующие сорок минут мне не придется взаимодействовать с этим идиотом. Потому что Евгения Владимировна Евстафьева, наша учительница математики, сразу же появилась в кабинете.
Она никогда не опаздывала. Именно благодаря ей я тоже отучилась от привычки опаздывать. Пара пропущенных уроков математики – вроде бы невысокая цена жизненного урока, но для меня двенадцатилетней она была космической.
Мне всегда нравилась матеша. Я уже давно решила, что буду поступать либо в какой-то технический вуз, либо в спортивный. Сейчас же больше склоняюсь к первому. Потому что второй – это ненадежно и ненадолго.
Более или менее норм вариант для тех, кто хочет остаться в спорте, – педагогический со специальностью учителя физкультуры. Учителем я быть не хочу, поэтому видимо, пойду все же в технический. Тем более папа сказал, сейчас технари очень востребованы: и вакансий много, и зарплаты хорошие.
Я внимательно слушала, что Евгения Владимировна говорила по поводу самостоятельной работы, чтобы передать Руслане во всех подробностях. Она, в отличие от меня, терпеть не могла математику. Поэтому как только Руслана узнавала тему, она просила у меня ответы на все задания из нашего учебника и из небольшой книжечки, которую вся параллель одиннадцатых использовала дополнительно.
Я же по доброте душевной – вернее, за шоколадки – всегда делилась с ней ответами, а если у одиннадцатого “А” контроша по плану стояла раньше, чем у нас, – решала все потенциальные задания сама.
Несколько раз на самостоятельных и контрольных попадались задачи, которые Руслана видела в моих ответах. И за то, что я проделывала этот титанический труд и позволяла ей списывать его, Русланка покупала мне еще одну шоколадку. Большую и вкусную.
– Все понятно? – вдруг спросила Евгения Владимировна, и в классе раздался гул, словно кто-то потревожил пчелиный улей. – Отлично. Давайте тогда решим задания, которые могут вам встретиться в контрольной. Кто пойдет к доске?