Дождь почти совсем прекратился. Священник захлопнул Библию и поднял голову. Все были печально-молчаливы и сосредоточенны. Все думали о Кэти. Кроме Брин. Она размышляла сейчас только о том, как заставить Кристофера Джермейна страдать. Страдать, как ее отец сейчас. Страдать, как, должно быть, страдала Кэти в эти ужасные последние часы.
Брин не знала еще, как поставит его на колени. Она знала только, что должна это сделать.
Или умереть…
ГЛАВА 10
Кристофер поднял взгляд от стола, когда Майкл Форестер плюхнулся в стоящее прямо перед ним кресло.
— Ты получил газеты?
Майкл без слов протянул их ему. Кристофер откинулся в кресле, чтобы не спеша просмотреть газеты, оставив Майкла томиться в нетерпении. За работой Кристофер позволял себе отклонения от того безукоризненного облика, в котором обычно представал миру. Его темно-серый пиджак висел на спинке стула, галстук исчез, а две верхние пуговицы простой белой рубашки были расстегнуты, показывая загорелую мускулистую грудь.
— Ну что ж, все не так плохо, как я ожидал, хотя и не так хорошо, как хотелось бы, — сказал он, перелистав газеты. — Но неужели нельзя было вовсе избежать огласки?
— Ну… — беспомощно развел руками Майкл. — Мы сделали все, что могли…
Кристофер улыбнулся. Форестер выглядел довольно жалко сейчас, и поделом. Всей этой дурацкой истории можно было бы избежать, если бы тот лучше вел дела, тщательней работал с клиентами. Он взял «Джорнал» и снова взглянул на фотографию на четвертой полосе. Губы его невольно задергались, хотя лично для него смешного там было мало. Фотограф заснял одну особенно беспокойную овцу, за которой с полотенцем в руке гонялся официант, в то время как на заднем плане несколько хорошо одетых гостей смотрели на это с удивленными лицами. Текст был написан в легком юмористическом тоне, но тем не менее указывалось, что овцы были привезены в знак протеста против покупки фермы Равенхайтс.
— Ты связался с Виттейкерами? — резко спросил Кристофер. Майкл кивнул.
— Еще вчера. Разговаривал мужчина, но он был очень краток.
— Джон Виттейкер?
Майкл покачал головой.
— Нет. Он сказал, что родственник. Приехал из Йорка на похороны.
Крис нахмурился.
— Так у них в семье кто-то умер? Не Брин? — отрывисто спросил он.
— Нет. Он сказал, что она слишком расстроена, чтобы разговаривать сейчас. Я спросил, не можем ли мы встретиться, чтобы еще раз все обсудить, но думаю, что позвонил в неподходящее место. Учитывая плохие новости, не стоило торопиться с этой встречей.
Крис кивнул.
— Ты правильно сделал, — тихо сказал он. — Когда в семье смерть, людям надо побыть одним. Подожди несколько недель, а потом позвони снова.
— К тому времени срок продажи истечет, и ферма автоматически станет нашей.
Крис быстро вскинул взгляд на менеджера.
— Уже? А когда были подписаны документы?
Глядя в его пронзительные, сузившиеся глаза, Майкл почувствовал беспокойство.
— Думаю, дней шесть назад. Они должны быть посланы автоматически, после того как банк сделал им последний запрос об уплате долга. Мне и в голову не пришло остановить его. Позволь, я проверю.
Он вышел и тут же вернулся.
— Я был прав, бумаги подписаны и возвращены. В течение… — он быстро сверился с документами, — в течение пяти недель собственность юридически становится нашей.
Кристофер взял у него все бумаги и внимательно просмотрел их. Внизу стояла подпись Джона Виттейкера. Она была датирована тремя днями раньше. До или после этого они потеряли кого-то из своей семьи? Холодный трепет пробежал у него по спине. Неужели он невольно стал причиной несчастья?
— Я лично займусь этим делом, — кратко уведомил он менеджера. И дождавшись, когда тот выйдет, сокрушенно вздохнул. Черт побери! Еще долго он сидел, уставившись на этот документ, который делал его законным владельцем фермы Равенхайтс, всех ее хозяйственных построек, скота и земли, но не испытывал удовлетворения. Черт побери!.. Он покачал головой, представив, как глаза той девушки сейчас взглянули бы на него.