Тут он нахмурился, вспомнив о печальной и неожиданной смерти Джона Виттейкера. Черт побери, а где теперь его дочь, Брин Виттейкер? Может, разыскать ее?.. А что потом? Он ведь не сможет вернуть ей семью, он же не Господь Бог… Крис вздохнул. Неужели он никогда не забудет эти обжигающие тигриные глаза? Последние дни он вспоминал их на удивление часто. Он устало потер лоб и, ослабив галстук, откинулся в кресле. Определенно пора ему возвращаться домой — он страшно соскучился по Вермонту. Тоска по знакомым горам, по зеленым лесам все больше изводила его. Пытаясь прогнать и ее, и мысли о Брин Виттейкер, он протянул руку через стол к последним донесениям Роджера Гибба и в который уже раз перечитал их.
В Стоуви объявилась Мэрион Вентура. Ош поселилась в его последнем отеле и занималась очень странными вещами. Гибб полагал, что она явилась с разведывательной миссией для «Вентура холидейз», и Крис не мог не согласиться с этим анализом.
Очевидно, что Мэрион Вентура серьезно вошла в семейный бизнес, и ее присутствие в Стоуви указывало, что она собирается заняться именно тем, что было некогда поручено ее брату. То есть прибрать к рукам «Джермейн корпорейшн». Неохотно он протянул руку к телефону и заказал билет на самолет в Нью-Йорк.
Йорк
— Поначалу вы будете чувствовать себя несколько непривычно, — предупредил молодой человек, наклонившись к Брайони так, что его горячее дыхание коснулось ее щеки. — Это понятно, ведь глаза очень чувствительны. Но скоро привыкнете и станете вставлять контактные линзы самостоятельно. А теперь просто расслабьтесь.
Полчаса спустя Брайони покинула кабинет офтальмолога, навсегда распрощавшись со старыми, тяжелыми и уродливыми очками в черной оправе. Завернув в обрывок газеты, она незаметно выбросила их по пути в урну. Еще одна часть прежней Брин Виттейкер искоренена, и она победно улыбалась, быстрым шагом возвращаясь к себе домой, где Линнет с нетерпением ждала ее.
— Дай-ка посмотреть… О, Брайони, ты выглядишь потрясающе! — Довольная, она потянула подругу к зеркалу. — Ты просто не представляешь, до чего линзы преобразили тебя! Раньше у тебя пол-лица было закрыто этой ужасной черной оправой и стеклами. Теперь же видно, где начинаются и кончаются скулы, и верхняя часть носа теперь видна. А носик у тебя прелесть — сама посмотри. Такой… благородный, патрицианский. А уж глаза… Брайони, они выглядят потрясающе.
— И окулист так сказал, — пробормотала Брайони и покраснела.
Линнет понимающе усмехнулась.
— Ты услышишь еще много комплиментов, — предрекла она. — Очень много, это я тебе обещаю. — Она крепко обняла Брайони. — Как только окончательно придешь в форму, мы посмотрим, что можно сделать с прической. Уверена, что классный парикмахер найдет для тебя подходящую стрижку.
Брайони кивнула. Она могла подождать. Ведь, в конце концов, Кристофер Джермейн никуда не денется. Рано или поздно она встретится с ним.
ГЛАВА 14
Хэдриан тяжело вздохнул, свернув на Блэк-стрит и осторожно ведя машину по узким, кое-где вымощенным булыжником улицам Йорка. Сидя рядом, Брайони бросила на него быстрый взгляд.
— Что-то не так?
Хэдриан покачал головой и свернул налево.
— Нет, все в порядке.
Брайони не отрывала от него испытующего взгляда.
— А ну-ка, Хэдриан, — настаивала она, — выкладывай, что у тебя на уме.
Хэдриан неохотно улыбнулся уголками рта.
— Клянусь, ты просто колдунья, Брайони.
Она тихо рассмеялась и выглянула в окно, глядя на красивый город, по которому они проезжали. Прошли теплые летние месяцы. Октябрь принес, как обычно, целый шквал падающих золотых листьев, напоминая, что зима не за горами, а значит, и зимний лыжный сезон в Америке скоро начнется…
Внезапно она спохватилась, усилием воли отбросив эти мысли. Всякий раз, когда Брайони вспоминала о билетах, которые купила тайком от Хэдриана, и о том, как скоро она окажется на территории Кристофера Джермейна, она ощущала тревогу. Никогда прежде у нее не было секретов от Хэдриана, и она сокрушалась, что сейчас ей приходится постоянно лгать ему. Но где-то в глубине души она оправдывала себя. Опасно поддаваться мании, которая может погубить ее, но у нее не было уже сил остановиться. Что-то внутри постоянно подталкивало ее, ободряя на этом пути и протестуя, когда здравый смысл говорил, что надо простить и забыть. Она не сможет забыть. Никогда…