— Вы ведь из Йоркшира, не так ли?
Брайони вздрогнула.
— Как… A-а, акцент. Разве он так очевиден? — Она опять испугалась и напряглась: что, если он распознает ее деревенское произношение?
— Почти не заметен. Нет, нет, — поспешно успокоил ее Кристофер. — Просто я был в Йоркшире недавно и сразу узнал знакомый акцент.
Меньше всего на свете ей хотелось говорить о Йоркшире!
— Вот как? — произнесла она небрежно, надеясь, что на этот раз вышло как нужно: наполовину устало, наполовину вежливо.
У Кристофера одна бровь поползла вверх, и в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Он не привык наталкиваться на холодный прием у женщин, кроме тех случаев, разумеется, когда они предпочитали разыгрывать труднодоступность. Это выглядело немного устаревшим в наши дни, но некоторые женщины еще любили подобный вариант игры. Но здесь, он чувствовал, не совсем тот случай. Она интриговала его. Но почему?.. Что-то такое шевелилось в глубине его памяти… Но что же именно? Дело было не в волосах, хотя он никогда еще не видел такого оттенка каштановых волос у какой-либо женщины. Он никогда бы не забыл и женщины с подобными формами. Но голос? Именно он напомнил ему о прекрасных долинах английского Йоркшира. По какой-то странной ассоциации вид холодной, заброшенной фермерской усадьбы возник в его памяти — серые стены и свистящий между ними ветер. Пустота…
— Вина, сэр? — Официант прервал поток его мыслей, и Кристофер заказал калифорнийское шардоне. — Мадам?
— Я не пью, — коротко бросила Брайони. Ее резкость, видно, изумила официанта. Он торопливо ретировался.
— Их вы тоже едите за обедом? — насмешливо осведомился Кристофер, останавливая на ней долгий взгляд. — Вы понапрасну перепугали беднягу.
— Ах, в самом деле? — вырвалось у нее. Она выглядела явно смущенной.
— Да нет, я пошутил, — ответил он, подумав, что снова сделал неверный шаг. Как же быть с этой женщиной? Он вел себя неуверенно, словно подросток на первом свидании.
Официант вернулся с вином.
— Извините, если я ответила вам чересчур резко только что, — сказала Брайони, но официант, казалось, не услышал, наливая Кристоферу вино. Пожалуй, не стоило заговаривать с официантом, подумала она и застонала внутренне. О Господи! И это изысканная светская женщина? Да она просто дурочка!
Кристофер искоса наблюдал за ней и, несмотря на темные очки, которые она так и не успела снять, с легкостью уловил ее реакцию. Она искренне беспокоилась, не обидела ли официанта. Странное нежное чувство появилось у него к ней, и он заметил, что невольно улыбается. Брайони бросила на него взгляд, но, обнаружив, что он над ней смеется, сжала пальцы в кулаки под столом. Она быстро отвела от него глаза, густо покраснев от ярости. О, как же она ненавидела его! Она дождаться не могла, когда же исчезнет у него эта самодовольная улыбка.
Официант ушел, и она вздохнула наконец свободнее.
— Какой грустный вздох, — заметил Кристофер. — Проблемы?
— Если и есть, то я едва ли стану обсуждать их с первым встречным.
— Ах да, конечно. Я ведь забыл о вашей природной английской сдержанности. — Неожиданно он протянул ей руку поверх стола. — Меня зовут Кристофер Джермейн.
Поначалу она как-то непроизвольно отшатнулась, точно он собирался ее ударить. Но тут же овладела собой. Если она хочет заставить этого человека играть в ее игру и обыграть его, она должна действовать решительно.
— Брайони, — сказала она, протягивая руку, и затем прибавила неохотно: — Брайони Роуз.
Его глаза сузились. Странное чувство появилось у него. Видно, здесь что-то более серьезное, нежели он поначалу подумал. Это не просто застенчивость. И не просто нервозность. Было что-то еще, что заставляло ее так странно вести себя. Но что же это такое?
— Очень красивое имя, — произнес он почти задумчиво. Руке его стало почему-то холодно, когда она рассталась с ее нежной и гладкой рукой.
— Это мое собственное, — отрезала она как бы защищаясь.
Он посмотрел на нее удивленно.
— А я и не сомневался в этом. Или вам показалось? — добавил он вкрадчиво.
Она сильно побледнела. Это было ужасно. Она с трудом заставила себя пожать плечами.
— Иногда мне говорят, что это звучит как псевдоним. Как если бы я была актрисой или чем-то вроде. — Ей удалось довольно натурально усмехнуться при этих словах. Она актриса? Да ей с трудом удавалось элементарное притворство. Стоит лишь посмотреть на то, что она здесь выделывает! Черт побери, да соберись же ты, потребовала она от себя. Ради отца и Кэти хотя бы.