— Ммм, — протянул Кристофер, полуприкрыв глаза от наслаждения. — Французская кухня — это что-то волшебное. Ты согласна с этим, Брайони? — ласково спросил он, но глаза его при этом коварно блестели. Цепким взглядом он подмечал, казалось, каждый нюанс в выражении ее лица, проникал этим взглядом в самую душу.
— Да, конечно, — поспешно согласилась она.
— Попробуй. Это превосходно, — продолжал он негромким и мягким голосом, нанизывая на серебряную вилку кусочек темного мяса. Наклонившись над столом, он протянул ей эту гадость, как величайшее лакомство.
Мерцание свечей и этот их маленький угловой столик — все выглядело так романтично. А что всего трогательнее, так это то, что он кормил ее, прямо как в сериалах, со своей собственной тарелки. Но стоило ей взглянуть на серебряную вилку с ужасной наживкой, как живот ее сделал двойное сальто.
Кристофер наблюдал за ней с легкой улыбкой. Эта особа, должно быть, немало потрудилась, чтобы сделаться столь утонченной. Акцент почти незаметен; походка, платья, косметика — все указывало на полную перемену во вкусах и в стиле жизни. Последнее, что он мог бы сделать для нее, подумал он с веселым злорадством, это провести с ней урок изысканной гастрономии, который придаст некую законченность ее новой личности.
Брайони не заметила ледяного блеска в его глазах, когда медленно нагнулась над столом. Не заметила она и того, как он почти перестал дышать, когда она нехотя разомкнула губы и мягкий влажный комочек скользнул ей в рот. Почти не жуя, она тут же проглотила его и, содрогнувшись, быстро потянулась к бокалу, чтобы сделать порядочный глоток.
Кристофер опустил глаза в тарелку, не в силах убрать улыбку с лица. Он велел официантке принести еще вина и не торопясь осушил свой бокал. Его сильные пальцы держали тонкую ножку бокала с таким изяществом, что Брайони невольно подумала, а что бы она ощутила, окажись они на ее теле. И тут же, потрясенная, отогнала эту мысль. Откуда такое приходит в голову?.. Но в глубочайшей, сокровеннейшей части своего сознания она по-прежнему представляла его руки на своей груди, его пальцы, трогающие, ласкающие…
Официантка принесла еще одну бутылку отборного вина и следующую перемену блюд. На этот раз ей подали форель с крабовым соусом, а ему — блюдо белых, скользких, отвратительного вида головоногих. Брайони была на грани того, чтобы вскочить и немедленно убежать, но упрямство и гордость заставляли ее сидеть неподвижно.
— Итак, Брайони. Из какой же части Йоркшира ты приехала? — спросил он, испытывая легкую досаду от того, что даже теперь не мог глядеть на нее равнодушно. К тому же эта интимная обстановка за отдельным столиком, казалось, распаляла его все больше.
— Из Лидса, — солгала она неожиданно.
Кристофер усмехнулся и кивнул.
— A-а, Лидс… — Если она бывала в этом городе больше чем раз или два, то он готов съесть ее платье. Мысль о том, как он будет сжевывать прямо с ее тела сиреневую ткань, неожиданно вогнала его в жар. Он сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки. Лживая, лицемерная, жаждущая крови молодая ведьма. Но Боже, она неотразима!
Чтобы отвлечься, он взял свою вилку и попробовал поданного ему кальмара. Брайони взяла маленький кусочек бледно-розовой форели и быстро проглотила его. Наверняка чтобы отбить вкус только что съеденной улитки. Он скрыл удовлетворенную ухмылку и тщательно наколол кусок беловатого мяса на свою вилку.
— Если тебе нравятся улитки, — произнес он и, видя, как она испуганно вскинула голову и как явное смятение появилось у нее на лице, с трудом удержался от смеха, — тебе стоит попробовать и этого кальмара.
У Брайони появилось бешеное желание сказать ему, куда бы она хотела послать его с этими моллюсками, но она только закусила губу Тяжело, но надо терпеть. Он опять перегнулся через стол, с таким интимным выражением на лице, как если бы они давно уже были любовниками, и, хотя ей страстно хотелось запустить в него сейчас чем-то тяжелым, она послушно открыла рот и почувствовала, как эта морская дрянь скользит по ее языку.
Она быстро откинулась назад и рефлекторно сглотнула. И только после этого вся содрогнулась. Кристофер испытал удовлетворение, заметив, как при этом поднялись и опустились ее груди под сиреневыми оборками. И тут же уткнулся в свою тарелку, потому что Брайони метнула в него взгляд, который испепелил бы его на месте, если бы у него хватило смелости встретить его. Он сделал глоток вина и расплылся в широкой улыбке.