– Каждый год, как подойдёт моё время править, буду я тебя разыскивать, – отвечает он, а глаза голубые уже не похожи на льдинки – так и тают они от солнечного Марысиного света. – И буду я с тобой, пока не закончится моё правление.
– Двадцать восемь дней! Или двадцать девять... – шепчет Марыся. – Как жаль, что тебе меньше остальных месяцев времени отмерено!
Февраль бледнеет, и шрам у него на лбу – яркой полосой выделяется. Хочется кинуться, обнять Марысю – да только потом ещё труднее расставаться будет. Поэтому он лишь кивает – Марыся в ответ скромно склоняет голову, поворачивается и идёт прочь. Смотрит Февраль ей вслед, и в глазах его уже ничего ледяного не осталось – а Марыся всё идёт и идёт, и солнце льёт свой свет ей на косы, и, кажется, краше этого ничего нет. Февраль смотрит, пока Марыся не доходит до самой кромки леса, и глаза не начинают болеть и слезиться, так что ничего уже не разберёшь, как ни вглядывайся.
Марыся не оборачивается. У неё впереди своя дорога, свой путь, мать с братьями-сёстрами ждут, и не остаться ей с Февралём-королевичем, сыном Зимы.
Не быть солнцу и льду вместе.