Пациент проследил за моими действиями, молча, взял градусник, засунул его себе под подмышку и уставился на меня.
– Как себя чувствуете? – через пару минут спросила я, старалась игнорировать его странное поведение, может его контузило на задании, откуда мне знать. – Есть жалобы?
– Есть, – хрипло ответил брюнет.
– Какие? – я посмотрела на него.
– Тебя долго не было, и никто не скрашивал мое одиночество в пустой палате, – губы мужчины искривились в подобии улыбки.
Я нахмурилась.
– Очень смешно, – проворчала я и протянула руку. – Градусник.
Мужчина подчинился и протянул мне то, что я просила.
Убедившись, что температура у него нормальная, я присела рядом и стала развязывать бинты, чтобы сделать перевязку и посмотреть на состояние швов.
Как и прошлый раз, мужчина наблюдал за мной с каким-то интересом, и когда я бросила в урну старые тампоны и бинты, подняла на него глаза и вздрогнула от его опасной близости.
– Вы можете не смотреть так на меня? – попросила, опуская взгляд на швы и понимая, что выглядят они уже намного лучше. – Буду благодарна, если вы вообще отвернетесь, – и после этих слов потянулась за антисептиком.
– Боюсь, это невозможно, – мужчина усмехнулся.
– Невозможное – возможно, – пробормотала я, обрабатывая швы. – Орлов, я говорю серьезно – отвернитесь!
Тихо засмеявшись, брюнет подчинился, позволяя мне без проблем сделать перевязку.
– Вот и все, – я поднялась, собираясь уходить. – Я закончила.
Демид обернулся и посмотрел на меня.
– Могу я попросить вас принести мне завтрак? – вдруг сказал он и мне, но заметив мой удивленный взгляд, добавил: – Пожалуйста. Мне еще тяжело ходить, – и взгляд такой хитрый-хитрый.
– Раздачей еды занимается другая женщина, – твердо сказала я.
– Я хочу, чтобы это сделали вы.
Он шутит что ли?
– Слушайте, вы!.. – начала я.
– Ты, – поправил мужчина. – «Слушай, ты»…
Я от удивления открыла рот, но тут же закрыла, беря себя в руки.
– Хорошо, – я нахмурилась, решая, что буду только рада, если после скандала с этим индюком меня выгонят из больницы. – Я не служанка тебе, ясно?
– Не ясно, – улыбнулся Орлов. – Принеси мне, пожалуйста, завтрак, я очень голоден, – и тяжело сглотнул, не сводя с меня насмешливого взгляда.
Вот сукин сын!
Подхватив свои вещи, я быстрым шагом покинула палату, направляясь прямиком к заведующей, чтобы узнать, как вообще все это понимать!..
Скрипя зубами и держа в руке поднос с едой, я открыла дверь шестой палаты и вошла, сразу натыкаясь на насмешливый взгляд мужчины, которому хотелось съездить по лицу чем-то тяжелым.
Галина Андреевна, когда я залетела к ней в кабинет и потребовала объяснений, посадила меня на стул и сказала, чтобы я делала все, что этот человек скажет, потому что его брат, зная о его плохом характере и скотском поведении, заплатил немалые деньги за то, чтобы несносный родственник лечился здесь с комфортом. Мол, человек важный, госслужащий, отказывать нельзя.
И вот, собственно, я принесла завтрак этому напыщенному индюку, потому что заведующая отделением умоляла меня взять этого типа на себя, пообещав, что до конца практики я не буду больше ничем заниматься, кроме как нянчиться с этим гадом! Меня просто продали в рабство!..
Поставив поднос на тумбочку, я выпрямилась и сложила руки на груди, прожигая Орлова ненавистным взглядом.
– Пожалуйста, – проворчала я. – Приятного аппетита! Ешьте, не обляпайтесь!
Демид хмыкнул и вдруг поднялся на ноги, от чего я вздрогнула всем телом и отступила назад, потому что не ожидала, что он окажется таким высоким.
– Спасибо, – он лениво прошел, помыл руки в раковине и, вернувшись обратно, начал есть рисовую кашу, которую я принесла. – Можешь идти, – бросил холодным тоном.
Я стояла и смотрела на него растерянным взглядом, не зная, опрокинуть на него стакан с компотом или со слезами на глазах выбежать из палаты. Мне ужасно не нравилась вся эта постановка, и продолжать быть служанкой этого невоспитанного придурка в течение оставшегося времени у меня желания не было!
– Козел! – прошипела я, а затем вышла из палаты, громко хлопнув дверью.
Нет, это невозможно! Это больница, а не санаторий! Что он вообще себе позволяет?..
Делать было нечего, но на обед и ужин мне тоже пришлось носить ему подносы, получая взгляды полные недоумения и сочувствия от окружающих.
Я что, проклятье на себя какое-то наслала, когда мастурбировала на него? За что мне такая кара? Когда его уже выпишут? Я не выдержу больше такого унижения!