Денис верил, что город его услышит. Рано или поздно. Потому что он очень этого хотел.
Бабушки не стало, Денис получил лицензию архитектора. Заказов было много, в основном на верхние этажи и торговые кварталы. Но вместо шедевров получались бестолковые пристройки. Рассматривать реку времени не было. Людские потоки стали раздражать.
***
Денис остановился, забрался на что-то из дерева и стекла. Чем было это раньше? Ажурное, красивое…
— Как тебя зовут, город?
— Зови меня Го-ород.
— Я пришёл, Город. Зачем ты звал меня?
— Я не хоч-чу потерять душ-шу.
— Ну, допустим, мне бы тоже не хотелось потерять душу. Но, чтобы её потерять, надо её иметь.
— Не-е-ет. Не та-ак. Чтобы её не потер-рять, надо её найти-и. У меня есть душ-ша, знаешь?
— Не дави на жалость. Что тебе нужно?
— Я объясня-яю. Не переб-бивай. У меня есть душа. И о ней стали забыва-ать. Я в каж-ждом из моих жител-лей. Но есть и я, просто я-я. И мен-ня остаётся всё меньше.
— Какой ты?
— Я не пом-мню.
Денис молчал. Сидел на остове, видимо, мебели. То ли полка, то ли хранилище. Шкаф? Между ажурных завитков залито стекло. Или смола? Мутно и непонятно. Поскрёб ногтем. Противный звук.
— Найд-ди меня. Найди мою душ-шу. Над ней много всего, скоро её совсе-ем не останется. Тогда буд-дут только дома…
— Ну и что? Сейчас тоже дома. Много людей и много домов.
— Шум-мно… Отвыкли-и… Слуш-шать. Ты тоже искал-л её.
— Кого?
— Свою душ-шу.
— Хорошо. Может ты и прав. Но зачем мне тогда твоя? В тебе столько людей. Жестокости, равнодушия. Я могу быть таким же.
— Торг. Это хорошо. Во мне мно-ого. Я уме-ею. Как и пом-могать. Если моей души не ста-анет, я не смогу больше помога-ать.
— Кому?
— Люд-дям. Чего хотят люди — я помога-аю. Вы хотели, чтобы было место для жизни — я сде-елал. Хотели защиту – я дал-л. Хотели много красивых домов – они появилис-сь.
— Молодец, конечно. Думаешь, все счастливы? И всё правильно сделал?
— Я не знаю-ю. Я дел-лал, что хотел-ли мно-огие.
— И не сделал, чего хотел я.
Денис продолжал сидеть и тереть стекло. Да, наверное, всё-таки стекло. Оно стало почти прозрачным.
— Ты мог бы сделать, чтобы все были счастливы.
— Этого мал-ло кто хоте-ел сил-льно.
— Бабушка хотела.
— Твоя бабуш-шка хотела, чтобы счастлив был ты-ы.
— А ты? Твоя душа чего хочет?
— Я не пом-мню… Я давно не отличаю её го-олос.
Денис встал. Дерево протяжно заскрипело, вливаясь в хор города. Денис посмотрел на стену перед собой: немного пористая бурая органика, некрашеная, двери, проёмы.
— Где она? Твоя душа? В какой-нибудь центральной башне?
— Почем-уу? Не-ет. Помнишь, куда выходило твоё окн-но?
— Рынок, торговые площадки, внизу мастерские, пара заводов и доки, река.
— Там грот-т. У д-доков, под мост-том.
— Под этими всеми зданиями? Тоннелями? Ангарами?
— Я хотел спря-ятать. В безопас-сность. И сам поч-чти потерял.
— Я думал, ты уснул…
— Нет. Если не с-спит хоть один-н. Никогда-а не сплю-ю. Я в каждом-м. Я – каждый.
***
Все куда-то бежали, как и раньше. Ничего будто и не изменилось. На нижних этажах, несмотря на десятки уровней подвесных тоннелей и сотни этажей сверху всегда было почти одинаково светло, даже ночью. Атмосферное освещение. Что солнце, что луна пробивались сюда с трудом. Темнее стало ненамного. И вроде бы холоднее. Кое-где поблескивал иней.
Денис помнил путь к реке. Он мог бы зайти домой. Там, наверное, никто и не был после того, как он ушёл. Надо ли?
— Город, ты слышишь? Хотя что это я, ты же у нас всех слышишь… Это мы тебя – нет.
Равномерный гул разбавлялся криками ресторанных зазывал, гулом, доносящимся с рынка, сигналами машин где-то наверху, скрипом дверей. Но он не складывался в слова. Неужели. Опять? И куда ему идти? Домой или сразу на поиски?
— Ладно. Допустим, ты слышишь меня, но я тебя нет. Тогда придумай, как подсказывать мне, если вдруг. Не знаю. Если вдруг что.
Денис стал неспеша двигаться в сторону квартиры. Здесь почему-то всегда было много людей. Быстро идти не получалось, да и взгляд постоянно застревал на мелочах: вот вывеска висит кривовато. Вот опять иней на фундаменте. Высохшая лиана над дверью в офис юриста вообще покрыта льдом. А почему здесь магазин пустой? Такого не было раньше. Органические конструкции обновлялись сами, подстраивались под то, что нужно. А здесь? Вывеска снята, остался только тёмный прямоугольник, вход забран металлической решёткой, внутри мусор.