Скрип-скрип, нет, это не эхо в метели, это кто-то, идущий сзади, спешащий шаг в шаг. Остановилось, отвернулось.
Дусин.
— День добрый.
— Приветствую.
Он тоже остановился.
Стиснуло зубы. Не собирается я-оно отзываться первым, даже если бы пришлось торчать здесь до отхода Экспресса.
Советник поспешно закончил застегивать пальто, воротник наставил торчком, натянул на уши лисью шапку.
— Вы уж простите. Когда бы вы не покинули поезд, в течение всего этого дня, пока мы не прибудем в Иркутск — я буду вас сопровождать.
— Ах! — Замигало, когда снежинки сцепили ресницы. — И что на это княгиня?
— Их Светлости…
— Поссорились.
— Вечером, перед танцами…
— По моей причине.
— Не желая того…
— Вы проговорились князю. Он поверил в то, что…
— Теперь они не…
— Не разговаривают друг с другом.
Так чьим же человеком, в конце концов, является Захарий Феофилович Дусин? Присматривалось к нему сквозь кружащую белизну. Тот стоял, сунув руки в карманы пальто, с гордо поднятым подбородком, змеиный взгляд прожигал метель.
— И вы уже полностью лишились ваших мартыновских или там ледняцких страхов?
— Его Светлость приказал, Дусин пошел. Ее Светлость приказала, Дусин тоже пошел. Так что не спрашивайте, чего боится Дусин.
Я-оно откашлялось.
— Но, возможно, сейчас это и ложь, может, именно сейчас именно княгиня вам приказала — пойти за мной, сунуть мне нож в почку, как только отвернусь спиной к ангелу-хранителю.
— Я не лгу!
Лгал? (Теперь глянуть, как прокурор Разбесов!) Не лгал.
Отправилось к вагону Теслы. Дусин в двух шагах сзади.
Открыл Фогель. Шарфом он прикрывал рот от мороза, вторую руку подал, помогая подняться. Он хотел помочь и Дусину, но я-оно отрицательно покачало головой. — Подождите снаружи! — Седой охранник поглядел странно и задвинул дверь перед носом советника. Потом снова насадил на нос очки, протерев перед тем их платком.
Я-оно разглядывалось по вагону.
— Доктор Тесла есть?
Фогель указал за одеяла, развешенные поперек вагона, от корпуса самого большого агрегата до кучи жестяных ящиков. Тяжелую ткань отвернуло тростью. Это было что-то вроде предбанника, придуманного, чтобы задержать тепло в самой дальней части вагона, где находились постели охранников, самовар, а теперь еще и массивная чугунная печка, дымоходная труба которой выходила из вагона через верхнее окошко, уплотненное просмоленными тряпками. Доски пола толстым слоем покрывали старые сенники, дырявые шкуры, мешки с тряпками; по всему этому шло словно по болотистому торфянику. На табурете у печки в расстегнутой черной шубе и в котелке сидел Никола Тесла; сгорбившись, он что-то записывал в оправленной в кожу книжке. На лежанке, под одеялами и засаленным полушубком похрипывал Олег. А над фыркающим самоваром склонилась mademoiselle Филипов, именно она первая схватилась с приветствием.
Правда, взглянув вблизи, она надула губки и заломала руки.
— Mister Бенедикт, да на кого же вы похожи, вам же следует лежать, видно, с вами не так хорошо, как говорил доктор Конешин, а еще эти танцы, вам не следовало бы, ну вот, вы же еще хромаете, и что же вы с собой делаете?
Поцеловало ее теплую ручку.
— Они нас понимают? — спросило я-оно по-французски.
— Кто?
— Наши канцелярские рыцари.
— Нет. Не знают…
— Но могут понять, то, что наиболее главное, — отозвался Тесла, поднимая глаза от записной книжки. — Если то, что рассказывают про Страну Лютов, является правдой.
Хромая, подобралось к нему, подхватило изобретателя под руку; гладкий мех шубы выскальзывал из пальцев в перчатке.
— Помните наш разговор? — шепнуло я-оно. — Возле таежного костра.
— Да, — он глянул сверху, втягивая сухие щеки. — Вам не нужно спрашивать.
— Хорошо. Насос Котарбиньского — Фессар повредил машину, я сам видел.
— Насос… Ах, этот. — Он бросил взгляд на мадемуазель Кристину. — Я еще вчера отремонтировал. — Тесла поднялся, щелкнул пальцами, обтянутыми белой тканью. — Уже подаю.