Тут до Лёхи дошло, что ситуация осложнилась. Хоть он в армии и не служил, но дисциплинка в фирме имелась и ее служивший раньше манагер из соседнего отдела ругал куда как более жесткую, чем в армии. То есть теперь они попали под начало этого фарфорового красавчика только потому, что у лейтенантика этого звание выше. И значит теперь командовать будет этот малолетка.
Такой расклад потомка озадачил и обеспокоил. А еще впридачу Семенов вроде как свое выполнил - сбагрил проблему старшему. Оно бы и ничего, но проблемой был сам Лёха и такой подход отдавал излишне личным делом.
- Как же вы вдвоем двоих тяжелораненых перли? - негромко спросил Семенов жилистого мужика.
- Нас больше было. Двое пару дней назад без вести пропали. Да к тому же заболел один из наших. Лихоманка какая-то привязалась. Так что у нас один тяжелораненый, а другой - заболевши - так же хмуро отозвался мужик.
- Хотели, значит, машину захватить и на ней дернуть? - показал понимание ситуации Семенов.
- Ага.
- Хреновая у вас засада получилась - заметил дояр.
- Да немец ушлый попался, вишь с каким иконостасом сидит. Еще той войны, видать, хватил. Мы деревце на дорогу свалили, вроде как ветром рухнуло, так сообразил сволочь сразу. С маху ухитрился проскочить, битая волчара.
- Понял, как они проскочили, так и пошло все наперекосяк. Хорошо - вообще не ушли.
- Во-во! - согласился жилистый, вытягивая тяжеленный деревянный ящик.
- С харчами у вас, похоже, неважнец? - проницательно заметил Семенов.
- В корень глядишь, прям Илья - пророк - невесело улыбнулся жилистый.
- Бендеберя, вы там закончили? - раздался приглушенный голос лейтенанта.
- Никак нет, много тут всякого.
- Давайте быстрее, нам еще до ребят добраться надо, пока не стемнеет совсем уж - поторопил юнец-командир.
- Строгий? - вполголоса, как-то по-заговорщицки спросил Семенов.
- Правильный. И толковый - не принял тон мужик с самозарядкой.
Семенов переглянулся с Жанаевым. Обоим как-то сразу в голову пришло, что пока невелики успехи у этого толкового лейтенанта - войско подрастерял, жратвы нет, с патронами похоже - тоже швах - красно-коричневые подсумки для магазинов к СВТ у мужика сухощавого не отвисали грузно, как бы им полагалось, если б они были набиты патронами, да и мешок с запасным диском на поясе у командира подпрыгивал при движении достаточно легко. Ну и засада прошла по-утырски, немцев не до конца завалили, да и машину покалечили. Нет, пока полностью доверять правильному лейтенанту ни Семенов, ни Жанаев не собирались. С другой стороны - раненого не бросил, это ему в плюс, и головой ради своих подчиненных готов рискнуть - тоже в плюс.
Впрочем, хотя Лёха это все и понимал, а все же как дальше с лейтенантиком дела пойдут - одному богу ведомо. Возможно.
- Старшина, вы умеете колеса снимать? - услышал Лёха вопрос, повертел головой в недоумении. Потом сообразил, что старшина - это он сам и есть. Откликнулся, сообщив, что вообще-то - да, умеет.
- Тогда давайте, снимите пару - велел лейтенант и тут же о чем-то заспорил с Середой. Судя по приглушенным отрывкам разговора - весь спор был о том, где это находятся бравые окруженцы. Артиллерист, как оказалось, карту тоже читать умел и потому обладал своим мнением.
Недоумевая, зачем летехе запонадобились колеса с автомобиля, Лёха подобрался к тачке с домкратом (у отца на 'Жигулях' такой же был почти), нашел подходящий гаечный ключ и принялся за отковыривание колес с таратайки. Это дело было ему знакомо - его отец несколько раз заставлял сына переставлять колеса с одного места на другое, чтобы, дескать, протектор истирался равномерно. Ну, вот и пригодилось. Скоро машина перекосодрючилась еще больше, улегшись на брюхо. Вид у нее теперь был совсем сиротский.
Трое потрошителей багажника разобрались с тем, что в нем лежало. Лёха с грустью слушал их разговоры, не без основания полагая, что чертов лейтенант вместо веселого копания в свалившемся с неба кладе всучил ему не шибко радостную работенку.
- Это что в этих банках - донесся до его ушей вопрос Семенова.
- В этих у немцев хлеб консервный.
- Заливаешь, ефрейтор!
- Спорим - хлеб? Мы и такое уже едали. Оно невкусное, но брюхо набить можно. Точно говорю - хлеб.
- В жестяной банке?
- Точно так. В жестяной.
- Снял я колеса - сказал Лёха лейтенантику, кося глазом на разгребающих сокровища сослуживцев. Душой он уже был там, с ними. Берёзкин оторвался от карты, почесал подбородок, покрытый еще детским пушком и приказал:
- Спустите камеры, разбортируйте колеса и камеры покомпактнее сложите. И насос не забудьте.
- Я извиняюсь - а зачем? - удивился невоенный человек Лёха.
- Когда выйдем к своим, я с вами позанимаюсь строевой подготовкой, а то смотреть на вас страшно и слушать вас жутко. Я слышал, что там, где начинается авиация, кончается дисциплина, но удивлен тому, насколько поговорка верна. Вы что, Уставов вообще не читали?
- Эээ... читал, тарищ летент! - отчетисто и по-военному рявкнул тихонько менеджер.
- Тогда мне совсем непонятно, почему вместо выполнения приказа вы вступаете в дебаты. Исполняйте! Кру-гом!
- Есть - удивленно сказал потомок и поплелся выполнять темный приказ. Сначала-то ему казалось, что новодельный командир собирается какую-то телегу спроворить, но видно что-то другое у того было на уме.
- Вы и поворот делаете через правое плечо - горестно вздохнул сзади лейтенант. По тону выходило, что уж лучше бы Лёха ему на сапоги высморкался. Менеджер понял, что с этим юнцом каши он не сварит. И ведь повернулся-то он правильно, так во всех виденных им сериалах поворачивались!
Воздух из камер менеджер спустил быстро, а вот с разбортовкой дело не заладилось, чертовы покрышки словно живые не выпускали из своей внутренности чертовы камеры. Особенно мешало то, что за машиной продолжали обсуждать всякое интересное. Потом стало полегче, лейтенант заявился и туда, и напомнил, что им тут не Эрмитаж и пора с экскурсией кончать, а упаковывать все ценное и двигать дальше, время поджимает. Разговоры смолкли и лейтенантик вернулся к Середе, который копался в портфеле. Оставалось слушать только их беседу.
- Замечательно, что вы по-немецки читать умеете и разговаривать - с уважением сказал командир, когда артиллерист вкратце и бегло почитал, что за документы в этом портфеле, оказалось, что парочка убитых немцев скорее всего - железнодорожники, потому как в портфеле были приказы и распоряжения на восстановление ближайшей ветки железной дороги, какие-то уведомления и предписания на ремонт оборудования и привлечение местных жителей, сметы, расчеты необходимых материалов и прочее в том же духе.
Середа уже привычно собрал с трупов документы и лейтенант даже как-то испуганно охнул, когда артиллерист сообщил, что парочка была сотрудниками некоей организации Тодта.
- Ничего себе, названьице! Тодт - это же по-немецки - смерть? Организация Смерти? - как-то не по-командирски удивился лейтенант.
- Не, смерть - это дэр Тод! А тут лишняя Т стоит. Не знаю, как перевести. Думаю, что это опять нам тыловая сволочь попалась. Мы тут недавно двоих велосипедистов угомонили, так те тоже были в какой-то другой форме, не той, что пехота и танкисты таскают, тоже с повязками такими броскими. А в их удостоверениях было написано, что они не солдаты, а сотрудники. И у этих так же, только форма опять другая - лекторским тоном заявил Середа.
- Повязки уж больно солидные, явно не простые птицы были - буркнул пыхтящий над непокорными покрышками Лёха. Фильм про Штирлица так и стоял перед глазами и хотелось думать, что и здесь не какую-то дрянь упокоили, а солидных, добротных и важных фашистов.
- Черт их знает, может и так. Иконостас-то у водителя солидный.
- Больно уж награды маленькие - с сомнением заметил Середа.
- Ну, это-то просто. Я в газете фото видел - у их дипломатов такие же маленькие на фраках награды были. То ли копии, то ли дубликаты для рабочей одежды. Сами-то ордена небесь дома лежат. Да и с бревном у нас не получилось - два раза получилось хорошо, а этот нас перехитрил, тертый калач - сказал лейтенант.