— Свои. Красноармейцы.
— Старший ко мне, остальные на месте! — хорошо поставленным командирским голосом, но опять же негромко, откликнулись из‑за танка.
— Иду, не стреляйте! — и Семёнов, не слишком поспешая, вышел из кустов, закинув винтовку на плечо. Двое высунулись из‑за танка, что было для них несложно, благо был этот танк крошечным и низеньким. Тот, что в майке, держал наперевес танкового Дегтяря, второй — в комбезе — сжимал в руке наган. Смотрели настороженно, но видно было, что успокаиваются.
— Красноармеец Семёнов — отрекомендовался Семёнов.
— Младший лейтенант Логинов — представился комбинезон.
— Старший сержант Спесивцев — сказал тот, что был в майке.
Посмотрели друг на друга, потом старший сержант положил глухо брякнувший пулемет на броню, привычно поправил тыльной стороной ладони висячие унылые усы и спросил:
— Какая часть, боец?
Семёнов, не чинясь, назвал дивизию, полк, батальон и роту. Танкисты переглянулись и тоже как‑то приуныли. Не так, чтобы очень, но заметно. Спросил в свою очередь, откуда они. Успокоившийся уже младший лейтенант засунул наган в кобуру и пробурчал, что из разведбата той же дивизии.
— Ясненько — подумал Семёнов, они уже губу раскатали, что может это на них свои вышли с внешней стороны, а тут опять же окруженцы. Ну, так и он тоже огорчился, когда понял, что нет, до своих еще топать и топать. Симметричное получилось огорчение — вспомнил Семёнов ученое слово. А дивизию раскатали немцы вдрызг, одни огрызки остались по лесам.
— Понятно — протянул старший сержант. По его худой физиономии было видно, что схожие мысли его тоже посетили.
— Голоден? — спросил младший лейтенант. Он‑то как раз в отличие от тощего сержанта был упитанный, с круглой физиономией, глядя на него, Семёнов прекрасно видел, что покушать лейтенант любит. И даже неурядицы последнего времени эту охоту у танкиста не отбили.
— Не откажусь — дипломатично выразился красноармеец. Когда угощают — отказываться не следует, поголодать всегда успеешь.
— Ну, тогда возьми себе консерву из ящика и давай рассказывай, что да где видал. А нам недосуг сидеть, работы много. Ты тут один? — уточнил лейтенант.
— Никак нет, четверо нас.
— Поступаете в наше распоряжение? — вопросительно заявил младший лейтенант.
— Никак нет, сопровождаем летчика, обязаны доставить его к нашим, приказ такой — охранять и доставить. Потому — извиняйте — парировал Семёнов. Он, в общем, понимал, что нарушает Устав, но не велик чин что у одного, что у другого из разведбата. Младший лейтенант, или как таких называли уничижительно «мамлей» - считай то же, что и старшина. На чин старше. Не впечатляло. А случись, что если до угроз дело дойдет — у них три винтаря, а у танкистов — пулемет, явно снятый с этого танка — вон в цилиндрической башенке дырка зияет. Да наган. Не, не впечатляет никак. Лейтенант мрачно посмотрел на строптивого красноармейца, прикидывая, что следует делать, потом махнул рукой. Он тоже понимал, что в таком виде не производит серьезного впечатления, да говоря откровенно и предложить ему пока нечего.
— А с танком что? — поинтересовался вежливо Семёнов.
— Это не танк, это «Дочь Антилопы Гну» - ехидно покосился на усатого сержанта мамлей.
— Карбюратор барахлит, с грузовика бензин слили, а он не подходит, дерьмовый у немцев бензин — отозвался усатый, пропустив мимо ушей иронию товарища.
— Не факт, что карбюратор. Мы ж его разобрали. Вроде в порядке. Слушай, боец, у вас в артели есть, кто в движках разбирается? Ты ж говоришь летчик у вас? Давай его сюда! А мы вас за это консервами покормим, не едали вы такого, точно говорю — сказал напористо мамлей.
— Вы же вроде сами танкисты? — удивился Семёнов.
— Я — командир мотоциклетного фельдъегерского отделения связи разведбата, а товарищ старший сержант — башнер с бронеавтомобиля. А до того кавалеристом был. Так что с моторами у нас — швах — честно признался младший лейтенант.
— Тогда я своих веду, может, что и скумекаем — не слишком воодушевленно ответил Семёнов и нырнул в кустарник.
Менеджер Лёха.
После ночной забавы в голове колесом крутились какие‑то радужные мысли, и потому по лесу Лёха шел чисто автоматически. Очень хотелось плюнуть на все и вернуться назад, но хмурый дояр внятно пояснил, что теперь в деревне пришлось бы работать, не все кувыркаться, не для того — как он сказал — приманивали. Теперь, сидя в лесочке и слушая далекое позвякивание инструмента, Лёха пытался разобраться в своих ощущениях, но как‑то это не получалось.