Спесивцев печально погладил усы и продолжил. Обидно, конечно получилось, командиру броневичков надо было все же упереться, а не выполнять приказание это так слепо. Но тут дело такое, молодой лейтенант, только что из училища, а приказ отдал цельный майор. Фигура! Вот и погорели ни за понюх табаку в прямом смысле слова. Уцелевшие выбрались к расположению штаба разведбата, аккурат под очередную бомбежку, разделавшую блиндажи со штабом и стоявшую рядом технику под орех. Туда же и Логинов на свою беду прикатил в самый неподходящий момент. От любовно перебранного своими руками «Вандерера» нашел он после того, как «лаптежники» улетели, только переднее колесо, болтавшееся вместе с какими‑то тряпками высоко на ветках побитой осколками березы. Так вот Логинов опешел. А дальше двое безлошадных встретились и стали пробираться к своим, сначала с группой таких же, потому как стало ясно — дивизия разгромлена, фронт укатил дальше. Потом часть публики рассосалась — кто в деревне, где пристроили раненых, остался примаками, кто просто слинял, не пойми куда. То, что немцы явно прочесывали места боев, и пришлось несколько раз ввязываться в перестрелки, тоже поспособствовало.
— А крабами где разжились? — спросил Лёха.
— А в грузовике немецком — ответил просто Спесивцев.
— Мы по серьезным дорогам старались не шляться — там гансы прут валом, колонна за колонной, а тут, на лесной дорожке, слышим брякает что‑то — пояснил в свою очередь Логинов.
— Провели пешую разведку, в результате которой обнаружили противника в количестве одного ефрейтора и одного грузовика марки «Опель — блитц» - серьезно подтвердил усатый.
— Говоря проще — там вот эта кракозябра стояла брошенная — кивнул круглолицый на стоящий за его спиной «с позволения сказать танк с гордым именем «Дочь Антилопы».
— А ганс в ней рылся. Видно ехал порожняком и решил по дороге трофеями разжиться. Хотя какие с нее трофеи. Разве что винт открутить.
— Какой винт? — удивился Петров.
— Она же плавающая. Вот у нее для плаванья в заду винт вставлен. Как на пароходе — пояснил Логинов.
Недоверчивый Петров и впрямь оторвался от трапезы, встал и сходил удостовериться. Вернулся задумчивым — винт действительно у танка этого имелся. И именно на корме. Трехлопастной такой.
— Что, пристрелили ефрейтора‑то? — невозмутимо спросил Семёнов, посыпая солью половинку огурца.
— Нет. Стрелять опасно было. Спесивцев его ножом пырнул.
Усатый почему‑то сконфузился и забурчал, что он не хулиган какой‑то — вот была бы шашка, тогда по–другому бы вышло, не зря же его знаком нагрудным «За рубку» награждали. Тут уж любой, а не только Лёха догадался бы, что не заладилось у бывшего кавалериста с ножиком‑то, облажался он.
— Ну да, видно в лопатку попал, пришлось мне еще кувалдометром рихтовать, пока они по земле в обнимку катались — ехидно улыбнулся Логинов, подталкивая товарища локтем.
Кавалерист неожиданно густо покраснел. Очень это было неожиданно для его суровой усатой физиономии.
— А кувалдометр — это что за инструмент? — уточнил с интересом Семёнов.
— Специальная танковая кувалда — вон она на броне в держалках — крайне серьезным тоном заявил мамлей.
— А, кувалда. Ну, понятно — не купился Семёнов.
— Потом, значится, посмотрели, что в машине — там тряпки всякие, одежка женская, бельишко — все новое с ярлыками — видно какой‑то магазинчик шоферу по дороге попался. Из полезного вот только ящик с консервами. Мы думали, что толковое — а это пауки–переростки. У нас в гарнизонном магазинчике эти крабы стояли пирамидой — не покупал никто, а этот видишь, позарился. В общем — никакого толку. Представь — даже винтовки у этого ефрейтора не оказалось. Как на каникулы приехал покататься. Вот мы ему ума и вставили. Пораскинул мозгами. Зато стали танк этот осматривать — а он оказывается просто без бензина. И совершенно исправен. Даже пулемет боеготовым стоит и патронов до черта — и в дисках и два цинка нетронутых.
— И стали вы думать, на чем ехать дальше, пехотой‑то для вас, барчуков механизированных невместно — тонко ухмыльнулся Петров.
— Разумеется — немного свысока ответил мамлей.