— Будешь пить, думай о муже! — приказала Сусанна.
Повинуясь, Лёля взяла чашку из ее рук и поставила перед собой. Гадалка подошла к шкафу в углу комнаты. Опустив руку в карман своей кофты-кардигана, которая скрывалась под белой шалью, достала маленький ключ и провернула его несколько раз в замочной скважине дверцы. Открыв шкаф, она немного покопошилась в его недрах и достала небольшой тканевый мешочек. Небрежно прикрыв локтем дверцу, Сусанна с мешочком в руках прошла к Лёле и села за стол. Зажимая трофей между ладонями, она что-то бубнила, склонившись к рукам, как будто разговаривала с этим кусочком ткани. Закончив ритуал, ведунья взглянула на Лёлю и спросила, уверена ли та в своем решении узнать, что ей будет рассказано? Лёля кивнула.
— Снимай сережки и кольцо, — почти прошипела Сусанна. — Давай то, что на левой руке.
Лёля покорно сняла украшения и протянула гадалке.
Через несколько дней, когда в памяти будут всплывать воспоминания об этом событии, она не сможет найти объяснение, почему так безропотно соглашалась на всё. Но это потом, а сейчас она сидела напротив Сусанны, держа в ладони драгоценности, и даже мысли не допускала, что может поступить как-то иначе.
Ведунья взяла сережки с кольцом и положила в мешочек, а из него достала гадальные карты. Большие, старые, с потрепанными краями и потертыми картинками. Она стала выкладывать цветные карточки на стол. Собирая из них геометрический узор, Сусанна читала то ли молитвы, то ли заклинания и покачивалась в такт своего голоса. Внезапно гадалка остановилась. Она протянула руку к лежащим на столе сигаретам, подкурила, и, выпустив дым, не глядя на Лёлю, произнесла:
— У мужа в мыслях женщина, но это не ты. Грязные мысли. Грешные. Он с ней спит.
Лёля почувствовала, как задрожал подбородок, в носу что-то защекотало, а глаза стали наполняться слезами. Чтобы их прогнать, она начала часто моргать и махать руками перед лицом. Нет, новость ее не шокировала, она же всё знала. Просто эти резкие слова, этот низкий голос, эта женщина, они все вместе пробили толстую броню, за которую Лёля, еще утром, тщательно спрятала эмоции. Весь день защита была надежна и крепка, и вот треснула.
— Как он мог? — всхлипывая, побормотала Лёля, — За что мне это? Я же всё для него делала.
Сусанна затянулась, посмотрела на Лёлю и, выпуская дым почти ей в лицо, с ухмылкой произнесла, растягивая каждое слово и укоризненно покачивая головой:
— Какая ты двуличная.
— Двуличная? — растерялась Лёля. — Почему двуличная? Вы понимаете, что значит это слово?
— Я понимаю. А ты? — хитро прищурившись, проговорила Сусанна. — Ты, наверное, кое-что забыла? А там, — гадалка глазами показала наверх, — там всё помнят.
Она провела рукой над картами.
— Я всё знаю. Тут всё про тебя есть, — и неожиданно добавила. — Пей кофе!
Лёля отпила снадобье. Кофе оказался чуть теплым и очень крепким. Горечь неприятно сушила во рту, но попросить воды она постеснялась.
— Это твоё наказание! — Сусанна взяла со стола карту и начала тыкать ею, как доказательством своих слов, в сторону Лёли. — Зачем забрала мужчину из семьи? Ты его украла у другой женщины! Сейчас его украдут у тебя. Мужчина, который узнал блуд, больше никогда не остановится. Ты научила! Ты с ним блудила, а потом женила на себе!
Лёля уставилась на стол с картами и молча пила холодный кофе. Она больше не слышала слов, которыми прицельно, как из лука, стреляла в нее Сусанна. Она просто сидела и ужасалась, представляя масштабы ожидающего ее наказания. Нет, Лёля не жалела о давно совершенном проступке (стыда за содеянное она не испытывала ни тогда, ни сейчас), ей просто становилось страшно. Жутко страшно. Так, что внутри холодело и всё обрывалось. Она понимала, какая огромная и испепеляющая ненависть затаилась в душе у первой жены Саши, ведь такие же чувства испытывала она сама, но уже к своей сопернице. И этой ненавистью можно было убить.
— Ты слышишь меня? — вопрос Сусанны вырвал Лёлю из мыслей. — Давай сюда чашку. С тарелкой давай.
Гадалка стала тихо, почти шепотом, говорить в чашку с остатками кофе непонятные слова, крутить её то в одну, то в другую сторону, распределяя по стенкам посуды гущу, потом накрыла сверху блюдцем и протянула Лёле: «Переверни от себя!» Лёля выполнила.
Несколько минут женщины молча смотрели на стоящую вверх дном чашку. Наконец Сусанна перевернула её в нормальное положение и стала разглядывать кофейное пророчество, недовольно цокая языком и, как будто, делая неутешительные выводы от увиденного.