После обеда отец лёг под ракитой у погреба отдыхать. Мы с Мишкой отправились на купанье, а когда вернулись, то мать была уже в светлом сенокосном наряде, весёлая и молодая. Бригадир, Василий Кузьмич, сходил на выгон к колхозному сараю, где на ракитке висел кусок рельса, и позвонил, что пора выходить на послеобеденную работу.
Косари выходили с косами на луг, когда начиналось предвечернее похолодание. У отца оставалось время побыть дома. Он занялся очисткой от мусора погреба, а мать взяла грабли и присоединилась к большой толпе сгребальщиц сена. Все мальчишки тянулись за ними. Я тоже не отстал от них. Всем было радостно, похоже на праздник. За деревней моя мать с Пелагеей Лукьяновой разом затянули песню, бабы с девками подхватили запев и до самого луга шли с песнями.
Сено граблями сгребали со склонов вниз в пышные валы, а уже через день его складывали в1сопны. Мы бегали по кустам, играли в прятки, пока нас не прогнали под вечер домой, встречать скотину.
Мать пробыла на лугу долго. Я уже стерёг с ребятами на вечерней росе корову, когда издалека до нас донеслась песня. Я узнавал голос матери, гордился, что она запевает все песни, и радовался: скоро закончится сенокос, потом скосят рожь, и я пойду в школу.
Отец ходил на сенокос, а Мишка пас за него лошадей. Но когда на первом лугу скопнили сено, бригадир дал Мишке наряд возить к стогам на волокушах, называвшихся у нас возюльками, копны. В конюхах остался на время один дед Алексан. Мать рассудила и сказала так, что я мог бы днём-то попасти с ним табун, но пропадать весь день в лугах без ребят я не захотел. Начнут стоговать, ребята будут кататься, утаптывать на стогу сено, а я скучай с лошадьми. С Мишкой я стал бы их пасти. Сейчас сказал, что меня Кузьмич тоже послал стоговать сено.
Вечером, когда он говорил Мишке, что с утра должен выбрать себе лошадь и отправляться на луг, я спросил:
— Дядя Вася, а нам можно тоже работать?
— Кому вам? — спросил бригадир.
— А мне, Кольке вашему с Витькой, Лёньке Смалькову, Шурке Беленькому и всем.
— Кому дома делать нечего, тем можно. А Колька с Витькой должны с бабкой идти за дровами.
— А-а, — ответил я, поняв, что мне можно отправляться на работу вместе со всеми.
Утром Мишка меня отставил из помощников, сказал матери, что я настроился на луг, и она приказала мне строго-настрого смотреть за домом и огородом и, если надо, помогать бабке Анюте смотреть за девками. Девками были моя и Лёнькина сёстры. За домом смотреть я согласился, но смотрел недолго. Мать — за порог, и я — двери на засовы и за ребятами.
Первых я встретил Кольку с Тикой. Они отбивались от бабки Фёклы, чтобы не идти в Орешник за дровами. Тика ныл, что у него вывихнулась нога и распухла, а Колька твердил, если брат не пойдёт, то и он один тоже не пойдёт. Бабка обрадовалась, когда я появился у них.
— Вот и Лёнька пойдёт с нами. Потихоньку да полегоньку по вязаночке принесём — на истоп и хватит.
— А когда, баб, пойдём? — спросил я.
— Возьмём верёвочки, да и тронемся, — ответила она.
— Я схожу за верёвкой, — сказал я и кивнул Кольке пойти со мной.
Колька вышел за мной следом. За порогом я шепнул ему:
— Пойдём, а на плотине спрячемся. На луг сбегаем, покатаемся на возюльках и в сене покувыркаемся. Тике скажи…
Бабка Фёкла закрыла сенную дверь на замок. Радостная она сходила с горки на плотину.
Мы шли бойким шагом впереди неё. По середине плотины, где в половодье иногда сбрасывалась вода, по склону росли буйно лопухи. Не доходя до лопухов, я сказал Кольке с Тикой отстать от бабки, а я буду идти впереди и заговаривать её.
— Вы сразу в лопухи, как она пройдёт, а я потом в овраг. На ручье встретимся.
Колька сел и, плюнув на подошву, сказал:
— На татарку наступил. Целых сто иголок вкололось.
Он стал вытаскивать понарошку иголки, а Тика подошёл к воде, окунул ногу и простонал:
— Ноет вся нога. Я потом совсем не смогу ходить.
— Давай поправлю, — назвалась бабка Фёкла. — Разом и побежишь. Тряпочка холстинная перетянуть — у меня вот она.
— Да, ты вон Лёньке правила руку и скривила. Хочешь и мне ногу скривить?
— Вот уж напраслину несёшь. Где-то у него скривлена рука. Я правила-то её — все косточки перебрала.