Когда мы пришли к картофельному полю, Колька Столыпин был чернее трубочиста. Он ел печёную картошку. Васька учинил ему допрос, болела у него голова или не болела.
— Болела. Утром.
— А теперь не болит?
— Перестала.
— Перестала? А завтра опять заболит?
— Завтра заболит. От дыма. И послезавтра заболит…
— А что учителю я скажу? — спросил Васька.
— Скажи, это… — Колька задумался было, но тут же и получил от Васьки за «это» что полагается. — Ты, это… — Он ещё получил. — Не дерись. Я что тебе сделал?
— Будешь знать, — ответил Васька.
— Не связывайся с ним, — сказал я Ваське. — Он же ничего не знает. Он не был в школе.
На лугу показались с дровами большие ребята. Колька закричал:
— А я Шурке своему скажу, что ты дрался. Будешь знать.
— Попробуй сказать — каждый день будешь от нас получать. Понял? — припугнул я Кольку.
— А что он? Я трогал его?
Колькин брат был сильным, правда, недрачливым, но за брата меньшого он мог отвесить подзатыльник.
— Ты сам дразниться первый начал, — сказал Васька. — Я от Сергея Ильича за тебя линейкой получил, — соврал он.
— Не за меня. Я дома был.
Я отозвал Кольку и сказал ему шёпотом:
— Ты не говори Шурке. Я вечером тебе сала кусок дам.
— С хлебом только, — стал торговаться Столыпин. — И два яйца ещё.
— Ладно, — согласился я и избавил Ваську от лишних переживаний.
Утром я зашёл к Машковым. Опять у них только растапливалась печь. Колькина голова из дыма свисала с печи. Увидев меня, он застонал и пополз с печки вниз головой. Он опёрся руками на нары и свалился мешком на перетёртую солому, с нар сполз на землю и потопал на улицу.
— Ты в школу пойдёшь? — спросил я. — Сергей Ильич велел узнать.
— Не, не пойду, — ответил на ходу Колька. — У меня живот болит.
— Ой, Лёнь, — заговорила его мать, — он совсем расхворался. Учерась голова болела, а ноне живот.
— Это он картошки много попёк. Он то чистил её, а то с очистками ел, — сказал я и подумал, что хорошо ещё сала ему не принёс, не захотелось красть из кадки, потому что отрезанного в столе не оказалось. От сала он не выжил бы.
— Ты, Лёнь, скажи учителю, что Кольке нашему не в чем будет ходить в школу по морозам. Он не будет учиться у них.
— Ав лаптях? Дед Митрий умеет лапти плесть. Я тоже в лаптях буду, и Васька, и Сербиян.
— У него на плечи надеть нечего, вязенек нету…
— А вы овец разведите. Овцу продали бы и купили ему в городе всё.
— Как их разведёшь-то, когда их нету?
Я озадачился. Действительно у них не было ни овцы, а я даю совет развести их. Из подпечья выбрался большой кролик. Шурка водил кроликов, чему мы все завидовали.
— А вы сменяйте кроликов на ягнят — у вас вырастут овцы, — дал я совет.
— Овцам двор нужен, у нас и сеней нету, — ответила мне тётка Домночка.
Других советов я не сумел придумать, потоптался и пошёл домой.
В школе я ответил учителю как положено. Когда Сергей Ильич вошёл и поздоровался с нами, спросил:
— Леонов, ты выполнил моё задание?
— Выполнил, — ответил я, тяжело вздохнув. — Он не будет зимой учиться. У него обужи и одёжи нету. И печку его мать поздно топит, он не завтракавши не хочет ходить и от этого хворает. Вчерась у него голова разламывалась, а ноне…
— Не ноне, а сегодня, — поправил меня Сергей Ильич.
— А дня сего, — стал я продолжать, — у него понос…
— Хорошо, хорошо, — остановил меня учитель. — Всё понятно. Вот так надо делать сообщения.
Похвала учителя раззадорила меня. Я продолжал:
— А живот его схватило от печёной картошки с голодухи. Он её ел с кожурой и горелыми боками.
— Садись, Леонов, отлично, — сказал Сергей Ильич.
Я сел и встал снова:
— Он представляется. Ничего у него не болит.
Я сел, но ещё раз встал:
— У них мать — лодырь, в колхозе не работает…
Сергей Ильич с трудом остановил меня, наверное, не рад был, что дал мне это поручение. Но я остался недоволен. Я хотел и ещё кое-что рассказать, что у них ни коровы, ни овец нет, а есть кролики да собака с кошкой, а что отец их пастухом один на всех работает и не может их накормить, а в избе у них нет трубы, печку они топят по-чёрному..
Опустел шалаш в школьном саду. Исчезли яблочные ворохи. Яблони стали лёгкие без яблок, и на них покраснела листва. Глотовские ребята уже бегали по саду, сбивали оставшиеся яблоки. Наши большие ребята тоже бросились в сад. Они отдали нам свои сумки и разбежались по саду. В школу опоздали, и всех оставили после уроков.