— Всё равно позови меня.
— И меня.
— И меня тоже, — посыпались предложения.
— Нет, всех я не возьму, — ответил я. — Всем конфеток не хватит в кооперации.
— Ну, жадный. Чужих конфеток жалко.
— Как будто на свои деньги покупать…
Девочки затевали со мной скандал. Я ушёл от них вперёд и не стал есть собранный ими полевой лук.
Гаврюшка однажды вечером зашёл к нам и сказал мне, что утром он поедет за галстуками, через день можно будет приходить, покупать. Для меня начались настоящие мучения. Денег у меня не было ни копейки, и как просить их у матери — я не знал. На счастье, выручил отец. Он косил жаткой рожь. Я принёс ему обед. Он выпряг лошадей, посадил меня верхом и отправил поить их к Белому колодцу. Лошади были потные от работы, искусанные оводами, фыркали, мотали головами, обмахивались хвостами, стегая меня по босым ногам. Я боялся, что они вдруг остановятся и начнут валяться, погнал их быстро.
Оводы налетали, словно пули, больно ударяли меня по ноге. Я подкатил к колодцу. Дед Алексан лежал под ракиткой в тени. Он поднял голову и сказал:
— Не давай воды. Отведи их под Сычёв погреб и пусти.
— Что сказал? — спросил я.
— Не пои их. Потные. Пусти под Сычёвым погребом, — повторил дед Алексан.
Пожав плечами, я отогнал лошадей в указанное место и пустил. Они разом полегли, словно по команде, и начали кататься через спину на бок по сочной зелёной траве. Место это было мочажинное, сырое. Трава здесь всегда была зелёная.
Навалявшись, лошади встали, отряхнулись и принялись щипать траву. Я направился к деду Алексану, спросил:
— Дед, а поить лошадей можно?
— Сами напьются. Остынут и напьются, где захотят сами.
— Они сюда идут.
— Вот и хорошо. Тут и вода подогреется, и они поостынут, — сказал дед Алексан.
— А мне их опять вести нужно? — спросил я.
— Напьются — поведёшь. Корм их там, на поле.
— Нет, на канаве под ракитками, — сказал я.
— Всё одно — поле.
Дед Алексан встал, подошёл к лошадям и ощупал их плечи, не набились ли на них от хомутов шишки, потом он взял у меня уздечки, обратал лошадей попарно и посадил меня на коренную.
— Вечером их в Орешник на отаву, — сказал дед Алексан. — А утром они будут на конюшне. Пошёл.
Я рассказал отцу о чудачествах деда Алексана. Он посмеялся и заговорил:
— Дед своё дело знает. Раньше до колхоза он кое-как жил, больше на людей работал, а теперь обрадовался, что все лошади под его присмотром, всю душу им отдаёт. Так все должны работать.
Отец косил от деревни, отхватив большой клин ржи, а от рубежа другого поля косил Васькин отец, Федосей. Он ещё работал, трещала его косилка на поле, то приближаясь к нам, то удаляясь, так что становилось не слышно её треска.
— Дядя Федосей не обедает, — сказал я.
— Он меня решил перегнать, а не понимает того, что лошади надорвутся на такой жаре. Всему должна быть мера. Да, а ты завтра в Глотово не сходишь? В кузницу надо отнести одну детальку. Запасная была, поставил. А эта в ремонт просится.
— Схожу, пап. Только знаешь что?
— Что? — спросил отец.
— Мне завтра велел Гаврюшка Алексанов приходить в кооперацию. Вчера он говорил.
— Зачем?
— А вы не будете ругаться? — спросил я.
— Не будем. Ты большой. У тебя могут быть теперь свои дела с людьми.
— Он говорил… говорил мне… говорил за галстуками приходить, — сказал я.
— За красным галстуком? Разве уже пора в пионеры? Я как-то и не подумал. А оно вон уже что — пионер. Ну, что ж, сходи. За один поход два дела справишь.
— Пап, а денег-то дадите? — спросил я.
— С деньгами дело сложное, — ответил отец. — Там у матери есть чуть-чуть, на налог собраны, срок платить. Даст ли она, не знаю.
— Пап, а ты попроси как-нибудь. Я всё-всё буду делать, — пообещал я.
— Да это само собой разумеется. Попробую уговорить мать. А сколько денег-то надо? — спросил отец.
— Три рубля, сказал Гаврюшка, и двадцать копеек.
Отец посвистел, качая головой, сказал:
— Дорого ваш наряд стоит. Для такого важного дела можно было бы вас и бесплатно наряжать, а вы за это на поле отработали бы. Ну, будем подступаться к матери.
Я готов был заплакать. От обеда отказался, лёг навзничь и стал смотреть на небо. Лошади звякали удилами, поедали зелёный овёс. По небу высоко-высоко плыло большое белое облако.
«Покапал бы сейчас дождик из денег, — стал думать я. — Набрал бы во все карманы денежек и купил бы сразу три галстука. Нет, один и Мишке новый купил бы, а ещё конфеток и ленты Зинке. Отцу чего-нибудь купил бы, а матери красивую полушалку. Полинке тоже…»