Пролог
Три шага в ширину. Девять по диагонали. Я измеряла пустую комнату, раз за разом считая шаги. Взгляд блуждал по стенам, не зная за что зацепиться. Одинаковые светлые и темные полосы на дешевых обоях, тянулись к своду потолка и там терялись во мраке. В нем же тонули и шлепки босых стоп по деревянному полу. А дыхание резало тишину на куски времени.
Мысли путались, словно их размешивали блендером. Не торопясь. На первой скорости. От этого уголки губ подрагивали, а по телу пробегали волны мурашек то от чудовищных сцен, за которые мне до сих пор стыдно, то от сладких воспоминаний.
О, мне было что вспомнить. Мои глаза и губы с плакатов завоевывали сердца миллионов мужчин. Они готовы были положить к моим ногам любые сокровища мира, лишь прикоснуться к телу…
Где же вы, мои воздыхатели? Куда исчезли? Может и не было вас? Может все это только грезы, а сейчас я проснулась? Одна, в комнате с высоким узким окном. Его рама-крест перечеркивала небо, по которому величественно скользили лилово-багряные ленты облаков.
Еще один крест сжимали мои пальцы. Они побелели от напряжения, но выпускать его я боялась, словно от этого мог рухнуть мир или случится что-то еще более страшное. То был бабушкин нательный крестик. От православного он отличался кругом, заключавшим в себя перекрестие. Бабушка никогда не снимала его с шеи. И мне казалось, что с ним ее и похоронили год назад. Неужели и в этом я ошиблась? А может и бабушки не было?
Глава 1
До показа оставалось десять минут. Визажист заканчивала красить мои веки, когда где-то рядом загудел телефон. Я скосила глаза и заметила, как Оля, мой менеджер, выудила из его моей сумочки. Недовольство сменилось удивлением.
-- Тебя мама, - сказала она.
С мамой я не разговаривала уже два года, с тех пор, как решила стать профессиональной моделью и отказалась поступать в универ. Оля об этом знала, потому что мы, пять девчонок от восемнадцати до двадцати трех, кочевали с ней из одного города в другой, следуя за показами мод. Оля была на десять лет старше и заменяла нам то маму, то лучшую подругу, которые остались в родном городишке.
-- Ало?
-- Лена?
-- Да.
-- Бабушка Дарина умерла. Похороны в понедельник в полдень в Болотне.
-- Как? Мама?
Два коротких гудка и звонок завершился. Я уставилась на экран. Палец замер над иконкой с зеленой трубкой. Перезвонить?
-- Элен, у вас что-то случилось? - резкий голос ассистентки кутурье вернул к реальности.
Только не плакать. Тушь потечет. Пудра смажется. Хлопаю ресницами, а ногтями ковыряю телефон, чтобы случайно не мазнуть ладонью по лицу.
-- Все… Все хорошо…
-- Вы запомнили порядок?
-- Да, конечно.
Ассистентка зацокала к следующей модели. В огромном ангаре закулисья, нас тут с полсотни было, а может и больше. У каждой свои наряды и команда.
Я перевела взгляд на Олю. Надо спросить, что у нас в понедельник, но скажи я хоть слово, и слезы прорвут плотину. Потом. Об этом потом.
Меня спасло открытие дефиле. Три часа по подиуму туда сюда. “Держать лицо, шагать прямо, скользить взглядом,” - повторяла себе каждый раз, стараясь не моргать от вспышек фотокамер. - “Может быть мама была права, к черту этот чертов гламурный бизнес? Главное держать темп. Вдох-выдох. Бабушка. Нет. О бабушке потом. Иначе заплачу.”
***
В полночь закончилась вечеринка. Стащив жесткие туфли, я посмотрела на набухающие мозоли и заревела. Прямо в гримерной. Кто-то сунул бумажный платок, потом еще и еще. Я брала их, не глядя. На бумаге оставались фиолетовые и черные разводы, похожие на воронов.
“Вороны-вороны, черные крылья...” Бабушка любила птиц. И травы любила и деревья. Соседи звали бабушку ведьмой, но она не обижалась. Мама каждое лето отправляла меня к ней в Болотню - маленькую деревушку, затерявшуюся в лесах.
Глава 2
На прощание я не успела. Самолет задержали из-за ливня. На утреннюю электричку в Болотню я опоздала, пришлось ждать полуденной.
Тропа от станции до Болотни раскисла от дождей. Хорошо хоть сверху не лило, только сыпались мелкие брызги, а иногда кусочки коры или листья. А еще каркали вороны да дважды глухо протрубил ворон.
Когда я добралась до деревне ноги мои по колено были заляпаны грязью, а туфли промокли. Но переодеться было не во что, да и некогда. Соседка, проворчав что-то про то, что таких как бабушка раньше хоронили за погостом, все же указали дорогу на кладбище.