Чтобы согреться, я побежала. Свежая колея шла через березняк, а потому тут казалось светлее или это тучи наконец отступили. Во всяком случае, когда очутилась на кладбище, дождь совсем прекратился.
Зато налетел ветер, швыряя листву на еще зеленую траву, мокрые кресты и надгробные плиты. Я подняла воротник, но это мало помогло. Бежать дальше было неприлично. У дальнего края кладбища, стояло человек десять. Кто-то все еще держал зонтик. Им оказалась моя тетя Эмма. Почему-то я ее сразу узнала, а она меня нет.
Гроб опустили в могилу. Тетя, как старшая дочь, первой наклонилась и, отломив кусок раскисшей глины, кинула на крышку. Потом мама. Потом пришла моя очередь. Остальные подвинулись, освобождая мне путь. “Прости бабушка, - подумала я. - Совсем про тебя забыла. Все время куда-то бегу и не успеваю. Видишь и сегодня опять не успела. Я все такая же глупая. Прости. Обещаю, больше тебя не забуду.”
Комок жирной земли нехотя отлепился от пальцев и шмякнулся на крышку гроба. Я подняла голову, чтобы поправить, растрепавшиеся волосы и вдруг увидела ворона. Он сидел на осине чуть повернув голову. Блестящие глаза смотрели прямо на меня.
“Вороны умнее нас. Они живут по триста лет и видят куда больше людей. Коли сядет по правую руку - придет беда. Коли посмотрит, придут перемены и будут они черными, как его перо, но коли выдержишь, то обретешь счастье, али богатство!” - словно прозвучал голос бабушки в моей голове.
Бабушка, бабушка как мне тебя не хватает.
Глава 3
После поминок, справленных в избе покойной, я заторопилась обратно. Я и помыслить не могла остаться ночевать в этом доме. К тому же штаны и плащ высохли, правда туфли не очень.
До электрички меня подвез на мотоблоке бабушкин постоянный “клиент”. Поезд подъехал быстро. Сев в пустой вагон я задремала, но вскоре проснулась от холода. Вдобавок накатила слабость, так что до самолета еле добралась, а с него меня сгрузили на скорой.
Следующую неделю я почти не помнила. Просто однажды обнаружила себя в больничной палате. Оказалось, что в Болотне схватила воспаление легких и целую неделю провалялась с температурой под сорок. В общем, еле откачали. Я еще тогда подумала про проделки ворона. А потом попросила телефон.
Первым делом набрала Олю. Она обрадывалась. Что-то говорила про мою мать, что та отказалась ехать сюда, про съемки, что кто-то там был недоволен, спрашивала про здоровье. Я почти не слушала ее болтовню, голова все еще гудела.
За окном на ветку березы села крупная черная птица. Ворон? Мобильный чуть не выскользнул из пальцев. Приглядевшись поняла, что это грач. “Грачи приносят весну, а с ней надежду, хорошая птица… спасибо бабушка. Значит все будет хорошо.” Я закрыла глаза, и меня наконец отпустило. А вечером принесли передачу. Целый пакет фруктов и мой любимый травяной чай. С чаем точно всё пережить можно.
И действительно уже через десять дней меня выписали. Оля забрала к себе, то есть к нам с девочками, другими моделями, на квартиру. Правда на больничном предстояло еще отсидеть две недели, но через день вышла из строя Маша. Начало октября дожди слякоть, как не простыть? Оля чуть не завыла, опять срывались съемки в какой-то глянцевый журнал. Поэтому вместо Маши поехала я, бледная и худая, словно сама смерть.
Закутав потеплее в шубу с лисьими мордами на воротнике, Оля заботливо усадила меня в такси и отправила в студию. Я тогда и помыслить не могла, какую роль эта съемка сыграет в моей судьбе, ведь кроме парочки голубей по пути я не заметила ни одной птицы.
Глава 4
Студия оказалась непривычно маленькой. Большая комната с драпировками, в углу реквизит к Хэллоуину или Самайну, никогда в этом не разбиралась, в общем со всякими ведьмами, черными кошками, паутиной и прочей нечистью. Закоулок визажиста и маленький закуток для вещей у двери, в котором я стояла, и, собственно, все.
Ко мне подошла женщина средних лет с папкой в руках.
-- Раздевайтесь, - бросил она.
Но в этот момент оглянулся фотограф, который снимал пару девочек, загримированных под вампирш.
-- Стойте! Да-да вы, - он указал на меня. - Нет, не трогайте шубу.
И в миг переместился ко мне, словно и сам был вампиром и обладал сверскоростью. Защелкал фотоаппарат.