— Как давить? — переспросил Кириллов. — Гипнозом?
— Да.
— А может, у него просто плохое сердце, а вы его…
— Может, — согласился Ковалев. — Но необходимо учесть, что я своим воздействием могу инфаркт ликвидировать! А здесь не смог… Плохо дело!
— Почему?
— Да потому, что если мы допускаем кодирование, значит, тот, кто задумывал это, предусмотрел возможность самоуничтожения в случае расшифровки. Слишком много умеет наш противник!
Кириллов встал.
— На сегодня работу придется прекратить. Мне необходимо доложить обо всем и получить указания! — он нажал кнопку селектора. — Андрей Иванович, вызовите машину Каверзневу. И свяжитесь с президентом. Мне необходимо переговорить с ним. Срочно!
В Кремль, где находился кабинет Кириллова, их привозили в «чайке» с затемненными стеклами, встречали у подъезда и, минуя приемную, доставляли прямо к кабинету, в маленькую комнатушку, в которой был собственный лифт.
— Выходит, мы не сможем допросить ни одного, кто был закодирован? — спросил Каверзнев, когда они сели в машину.
— Наверное, нет, — ответил Ковалев.
— И как же нам быть? Так мы и не узнаем ничего!
— Надо знать код. Иначе все бессмысленно! Закодировать могли двумя способами. Первый — искусственно вызвали наркотический сон, ввели препараты, симулирующие болезнь, связанную со стойкой утратой здоровья, вернее сказать, имитирующие такую утрату. Нужен страх смерти, страх такой, о котором докладывает не только мозг, но и все тело, да и не просто докладывает, а кричит! Инфаркт, астматический приступ, болевой шок, но, добиваясь этого фармакологией, можно легко промахнуться и изуродовать человека. Думаю, что у них нет второго такого гипнотизера, как я…
— А если есть?
— Откуда?
— А второй способ?
— Длительная, кропотливая работа. На протяжении нескольких месяцев сеансы гипноза каждый день. А перед этим еще надо провести проверку, может ли пациент вообще, в принципе, убить кого-то, может ли он на себя наложить руки…
— Значит, есть такие, кто не может?
— Да что вы, полковник! — Ковалев повернулся к Каверзневу. — Вы не читали выводов по эксперименту «Зерно»?
— Нет…
Ковалев, глядя в лицо полковнику, засмеялся.
— Да вы с этими выводами меня в вашей тюрьме знакомили!
— Я не знаю, что это такое.
О причинах Каверзнев уже сообразил… В его родной конторе каждый знал ровно столько, сколько для него было определено вышестоящим начальником. И ни грамма лишних знаний! Вот и получилось, что заключенный знал, а начальник тюрьмы и не слышал о том, что доверяли его заключенному…
— На протяжении нескольких лет, — рассказывал Ковалев, — как я понял из отчета, с заключенными тюрем проводились эксперименты по кодированию. Первое, что пытались выяснить, можно ли определить убийцу по особенностям поведения и можно ли заранее прогнозировать, кто из солдат может убить, а кто, в бою например, откажется. Кроме того, еще до войны была отработана методика определения убийцы. Оказывается, Бог вложил в нашу душу интересный механизм. В драке, в ссоре, под воздействием алкоголя убить может почти каждый, а вот хладнокровно… Короче, заключенному на протяжении месяца во время сеансов гипноза вдалбливали, что здесь, совсем недалеко, находится его враг, что из-за него он сидит в тюрьме и так далее… Когда экспериментаторы считали внушение законченным, они совали в руку несчастного нож и показывали «врага». Говорили: «Вот он, убей его!» Но, оказывается, даже после такой обработки не каждый мог убить. Некоторые впадали в психоз. Они рыдали, кричали, даже теряли сознание, но нож воткнуть в человека не могли. А другие… Другие били, кромсали и зверели, когда видели, что не могут убить — нож в их руках был всего лишь имитацией оружия. Так вот, били те, кто уже убивал, те, у кого был опыт УБИЙСТВА! Я эту историю слышал еще в зоне, да байкой считал…
— И я слышал… — сказал полковник. — Тоже думал — вранье.
— Нет, как видишь… В докладе и выводы были! Там слов много, а суть одна — перед тем, как забрасывать диверсантов на чужую территорию, пусть они дома кого-нибудь грохнут!
— Давай вернемся к нашим делам. Все-таки что ты можешь предложить?
— Ничего. Я не верю, что где-то, тем более здесь, есть человек моего уровня. Значит, кодируют с применением психотропов или путем подавления коры мозга излучением. Есть такие аппараты. А технический гипноз требует не менее семи — десяти дней постоянного наблюдения врачей. Следует искать тех, кто был в госпитале, в больнице, в закрытом санатории. И еще тех, кто на протяжении многих месяцев принимал психотропы, хотя, думаю, нереально их быстро найти…