— Вы его раньше видели? — спросил полковник, обращаясь к старику.
— Никогда! — твердо ответил маршал.
Ковалев почувствовал фальшь. Он шагнул к старику и наклонился к его лицу.
— Я ваш друг… — мягко произнес он. — Вы же видите, что я такой же, как вы… Вы ведь уверены во мне?
У старика задрожали губы, а Ковалев мгновенно понял, что перед ним человек, испытавший на себе силу внушения. С такими работалось еще легче…
— Вы ведь знали его, да? — спросил Ковалев и заметил, что полковник подает ему какие-то знаки.
Но прерывать беседу сейчас было нельзя. Лешка уже захватил внимание маршала. Ковалев присел на корточки, и его глаза оказались на уровне глаз старика.
— Я знаю все! — уверенно сказал он. — И вам нечего от меня скрывать. Я знаю, что сейчас у вас болит сердце… Но я помогу вам! Вы чувствуете, что это так!
Он взял в свои руки ладони маршала и поразился холоду этих старых рук.
— Сейчас вам станет легче… — уверенно продолжал Ковалев. — Сейчас сердце забьется ровно и сильно… — он почувствовал, как чужая, жестокая сила сжимает сердце старика — и вместе с изношенным сердцем маршала сжималось и его, Лешкино сердце. — Вот пошел сильный импульс! — говорил он, ни на секунду не позволяя вырваться мыслям старика из-под своего контроля, не позволяя овладеть его волей кому-то неведомому, затаившемуся в самой глубине мозга маршала, а может быть, и в душе… — Вам становится легче, и сердце начинает биться ровно и сильно! — все громче говорил он, а сам видел, что лицо старика сереет, чувствовал, что он сам, Лешка, из последних сил поддерживает это старое слабое сердце, что и его, Лешкино, сердце может не выдержать и сию секунду остановиться, потому что сейчас его тело невидимой, но прочной нитью соединялось с телом старика. — Вот снова сильный, мощный импульс!!! — кричал он. — И снова!!! Сильней!!! Мощней!!! Сердце работает, как отлаженный механизм, сердце стучит и нет ему износа! Я даю силу твоему сердцу! Я сильный! Ты же знаешь это!..
Он понял, что справился. Щеки старика снова порозовели, глаза приобретали прежний задорный блеск, а дыхание постепенно нормализовалось.
Ковалев отпустил руки старика и сел прямо на пол.
В коридоре послышался топот. Каверзнев выскочил из палаты, прикрыв за собой дверь. Шум сразу смолк.
Ковалев несколько раз глубоко вздохнул и снова взял старика за руки.
— Вы слышите только меня, а все остальное не имеет для вас никакого значения, — сказал он. — Кто этот человек?
— Из группы Старцева, — едва слышно ответил старик.
— А кто такой Старцев?
— Командующий артиллерией.
— Почему вы его застрелили?
— Он знал меня в лицо.
— Он должен был убить нас?
— Я не знаю кого, знаю, что тех, кто прибыл сюда вчера вечером…
— Он успел что-то сказать?
— Да… Что госпиталь перекрыт группой «Каскад», подчиненной полковнику Каверзневу, и что второго убить не удалось… Объявлена тревога, и он обнаружен…
— С кем вы поддерживали связь? Кто вами руководил?
— Захаров…
— Это кто?
— Заместитель начальника генерального штаба…
Ковалев услышал за спиной дыхание и обернулся. Каверзнев сделал успокаивающий жест и присел рядом на корточки. Лешка повернулся к маршалу.
— Кто еще в заговоре? — спросил он.
Не знаю всех… Знаю командующего Западной группой войск…
— Спроси про наших, из КГБ… — попросил полковник.
— Из КГБ кого-то знаете? Кто с вами?
— Мало… Генерал Корнилов, Пирожков…
— Они в курсе заговора?
— Не уверен, все ли они знают… Кто-то из них займет пост председателя КГБ после нашей победы…
— Где находятся ядерные бомбы, вывезенные из Серпухова?
— Я не знаю про бомбы… Ничего не слышал…
— Вы знаете, что где-то собираются совершить террористический акт?
— Нет… Не знаю… Это не планировалось…
— Спроси про код! — сказал Каверзнев.
Ковалев не ответил. Он чуть отдохнул и снова сжал руки маршала.
— Галкин знает тех, кто в заговоре?
— Он в курсе… Сообщили, что не будет мешать нам… Ему это невыгодно…
— Почему невыгодно? Подробней!
— Ему заплатили много… В швейцарском банке счет… Ему надо быстрей в отставку уйти и пожить оставшиеся дни… Его адъютант наш человек и еще порученец…
— А из правительства кто знает?
— Это знает Старцев… Только он…
— А кто должен встать во главе страны, если вы победите?
— Это все равно…
Ни одна мышца на лице старика не дрогнула, но Ковалеву показалось, что маршал усмехнулся.