— Все равно, кто во главе… — повторил маршал. — Тот, на кого мы будем иметь рычаги влияния… Только такой, а их много…
— Спроси про код! — громко прошипел Каверзнев. — Спроси! Нам же еще других трясти!..
— Спать! — твердо сказал Ковалев, глядя в глаза старика. — Спать и ни о чем не думать! Вы проспите двое суток не просыпаясь, а потом забудете нашу беседу, как будто не было ни нас, ни вопросов… Вы же знаете, что такое уже было! Вы уже забывали! Спать крепко и долго! Проснувшись, вы встанете здоровым! Но в заговор вы больше не войдете, вы же стары и знаете это! Вам надо думать о мемуарах, вот напишете все, как было, больше пользы принесете, вы же сами знаете! Ваших слов, ваших воспоминаний ждут потомки! А сейчас — спать!
Ковалев встал и потер затекшие от неудобной позы ноги.
— Если он вспомнит код, — сказал он, глядя на полковника в упор, — он может мгновенно умереть! Мы не знаем, что именно ему внушили, может, инфаркт, а может — сумасшествие. И пикнуть не успеем, как все сработает! Судя по его реакции, закодирован он на болезнь сердца, а если нет?.. Да и вообще, что нам даст код?
— Может, они всех под одну гребенку кодировали? — предположил Каверзнев. — На случай провала, например… Представляешь, условную фразу дают в эфир по общесоюзной программе — и все, кто что-то знает, умирают…
— Возможно и так… Но старика-то уже не будет! Пусть доживает.
— Ладно, — согласился полковник. — Черт с ним! Группа здесь. Второго они убили. Поехали, что ли? Погоди, а как же медсестра, что в твоей палате?
Ковалев, уже у двери, остановился. Вернулся в палату. Постоял, подумал…
— Пошли наверх, — сказал он.
— Интересно, а что она в твоем номере делала? Ты почему ее не спросил?
— Ко мне она пришла.
— Это понятно, но с какой целью? — шагая по коридору, думал вслух полковник. — И по чьему заданию?..
— Отстань, дурак! Ко мне она шла, понятно?! Ко мне!
Каверзнев от такого неожиданного признания вдруг остановился и начал хохотать.
Сопровождающие их спецназовцы, идущие впереди и сзади, недоумевая, смотрели на хохочущего полковника. А Каверзнев смеялся до слез, до икоты. Он даже согнулся от смеха.
— И когда ты успел? — наконец сквозь смех выговорил он. — Надо же, а я-то думаю… Башку ломаю!..
— Пошли! — прикрикнул Ковалев и двинулся вперед.
Медсестра спала. Ковалев впустил в палату только Каверзнева. Под насмешливым взглядом полковника он разбудил девушку и помог ей встать. Но через минуту взгляд полковника стал строгим.
— Ее нельзя оставлять здесь! — сказал он. — Она видела тебя, и никто не знает то, что знает она… А учитывая, с кем мы боремся…
Каверзнев не договорил, им и так, без слов, было понятно, что потом может ждать девушку.
— Надо ей помочь, — твердо сказал Лешка.
— Берем ее с собой, — решил полковник и повернулся к медсестре. — У тебя дети есть? — спросил он.
— Нет… — испуганно ответила девушка.
— Хорошо. Значит, никто не потеряет. Поедешь с нами!
Лешка тихонько подтолкнул девушку к выходу.
В коридоре она с нескрываемым страхом смотрела, как несколько широкоплечих парней с оружием в мощных руках, расталкивая любопытных, а нерасторопных просто распихивая в первые попавшиеся двери, расчищали путь им троим — ей, ее новому знакомому и властному человеку в штатском, а за ними шли еще трое других с автоматами, готовые в любую минуту отбить нападение сзади.
Они спустились к машине. Каверзнев вслед за Лешкой и медсестрой молча влез в салон и, показав три пальца командиру спецназовцев, кивнул на раскрытую дверцу автомобиля. Двое солдат уселись на откидные сиденья, а третий сел рядом с водителем, отделенным от салона прозрачной перегородкой.
— Поехали, — сказал Каверзнев в микрофон рации.
Первая «волга», набитая спецназовцами, сорвалась с места и полетела к воротам. Вторая «волга» пристроилась позади «чайки».
— Сирену без нужды не включать! — приказал Каверзнев в микрофон. — Возможно нападение. Максимум внимания!
Полковник положил рацию себе на колени.
Машины, покачиваясь на неровностях дороги, неслись к городу, обозначившемуся заревом огней над лесом. Девушка, с опаской поглядывая на полковника, осторожно придвинулась к Лешке и прижалась к нему коленом. Ковалев взял ее руку в свою и крепко сжал, успокаивая. Медсестра несмело улыбнулась.
Они проехали по асфальтовой дороге, такой узкой, что, казалось, широкие бока «чайки» задевают кусты. Они пролетели небольшой перекресток на красный свет светофора, и впереди показалось большое шоссе. Передняя машина взвыла сиреной, заставив притормозить автобус, набитый людьми, и, выскочив на дорогу, остановилась, загородив перекресток. «Чайка» проскочила мимо нее и чуть сбавила скорость, пропустив вперед вторую «волгу». Первая машина пристроилась сзади. Маневр, видимо, был отработан.