— Вас ждут! — вкрадчиво, но твердо напомнил помощник.
Лешка оглянулся, разыскивая глазами пепельницу, а помощник невозмутимо придвинул к нему стакан, стоявший рядом с бутылкой боржоми. Лешка бросил окурок в стакан, немедленно подхваченный помощником, и двинулся к выходу.
Кириллов ждал его в приемной.
Они вернулись в кабинет, где в кресле, облюбованном Лешкой, сидел невысокий черноволосый генерал, встретивший Ковалева колючим взглядом бесцветных глаз. Генерал встал и протянул Лешке руку:
— Начальник охраны президента, — представился он. — Меня зовут Александр Юрьевич.
— Ковалев, — буркнул Лешка и сел в кресло.
— Мне уже известно о похищении вашей семьи, — сказал генерал, присаживаясь. — И что вы надумали?
— В смысле? — переспросил Лешка, почему-то опять раздражаясь.
— Вы уезжаете?
Ковалев обвел взглядом присутствующих. Каверзнев шевельнулся и опустил глаза.
— Я не думаю, чтобы их привезли сюда, — глядя в пол, сказал полковник. — Слишком сложно, слишком опасно. Скорее всего похитители спрячут их где-то там и свяжутся с вами, — теперь он смотрел прямо на Лешку. — Я думаю, что вам лучше уехать… Там больше возможностей, в первую очередь для связи. Сюда они не рискнут приехать…
— Мне нужна свободная комната, — Лешка повернулся к Кириллову. — Минут на десять… Я хочу отдохнуть.
Кириллов, как бы спрашивая совета или разрешения, посмотрел на генерала, но, когда тот пожал плечами, никак не выразив своего отношения, спросил:
— Моя комната отдыха подойдет?
— Да. Где она?
Кириллов подошел к стене и толкнул панель. Открылась невысокая дверь. Лешка вошел внутрь.
— Здесь вас никто не побеспокоит, — сказал Кириллов и тихо прикрыл дверь за его спиной.
Лешка лег на стоявший в углу мягкий диван и закрыл глаза. Потом он максимально расслабился и тихонько, но сильно позвал, не разжимая губ:
— Костя!.. Малыш, отзовись, если ты меня слышишь! Малыш!.. — он подождал с минуту и снова позвал: — Костик, это твой папа, отзовись, мальчик мой!..
Тревога заполняла его тело. Он, напрягаясь всей душой или, правильнее сказать — надрываясь всей силой своей невиданной мощи воли, заставляя тело лежать неподвижно, не давая крови и нервным импульсам понестись по сосудам и артериям мозга и тела, погружался все глубже в состояние, называемое «транс»… Он представил мальчика, его маленькое детское тело и старался думать точно так же, как сын. Ковалев представлял, как стучит его небольшое, но горячее сердце, да и внутри Лешки уже было не его, взрослого мужчины, сердце, в груди Лешки Ковалева билось сердце Кости, и дышал он сейчас точно так же, как мальчик…
Лешка сейчас должен был почувствовать все, что в данную секунду чувствовал его сын. Краем ускользающего сознания он дал себе команду очнуться ровно через пять минут.
Дурман обволакивал его мозг… Чудовищным напряжением воли Лешка заставил себя прислушаться — и услышал равномерный гул. Так могли гудеть только моторы самолета. Он даже почувствовал, как самолет на долю секунды провалился в воздушную яму. Открыл глаза и с огромным облегчением увидел рядом с собой спящую Веру и услышал ее дыхание. Она крепко спала. А самолет, судя по неровному полету, был небольшой.
— Малыш, — успокоившись, сказал Лешка, — я рядом с тобой. Ты проснешься и поймешь, что я был рядом, я обязательно приду и найду тебя и маму! Малыш, папа тебя любит… Он очень любит вас обоих!..
Лешка открыл глаза и еще минут пять лежал неподвижно. Потом встал и вышел в кабинет.
— Каким будет ваше решение? — спросил Чухрай, вглядываясь в лицо Ковалева. — Вы уезжаете?
— Нет. Я остаюсь.
Видимо, все присутствующие уже были в курсе беды Ковалева…
— В таком случае я полностью в вашем распоряжении, а мои люди лучше всех подготовлены для боевых действий в городских условиях, — сказал генерал, и смотрел он при этом прямо, как солдат.
Ковалев медленно обвел взглядом собравшихся.
— Как вы думаете, куда в первую очередь будет помещена бомба? Какова их главная цель? — спросил наконец он, обращаясь к генералу.