— Здравствуйте! — сказал генерал и успокаивающе махнул рукой. — Вставать не надо.
Впрочем, вставали эти ребята не очень-то охотно. Они знали себе цену и не пытались скрыть этого. Это была элита армии.
— Я, как вы знаете, начальник личной охраны президента, — сказал генерал. — Это, — он показал на Кириллова, — помощник президента. Это, — он показал на Ковалева, — человек, чью жизнь вам надо сохранить во что бы то ни стало. Только он может обезвредить оружие, находящееся на объекте, штурм которого, возможно, предстоит в ближайшие часы. Непосредственное командование над вашим подразделением я принимаю на себя. С этой минуты все распоряжения вашего бывшего командования считаются недействительными.
Офицеры слушали внимательно.
О том, что сказать спецназовцам, генерал с Ковалевым и Кирилловым обсудили заранее, и разногласий в этом вопросе между ними не возникло. Все Лешкины предложения принимались безоговорочно.
Кириллов вышел вперед.
— Ребята!.. — негромко сказал он. — В руках мятежников оказались несколько ядерных бомб. Вы уже знаете о штурме Останкино, Белого дома и знаете, кто руководил мятежом. Но, как оказалось, арестовали мы только главных зачинщиков, а те, кто оставался в тени, еще на свободе и продолжают действовать. Но главное — мы не знаем всех, не знаем, кто они, мы можем только догадываться об этом… Но бомбы во что бы то ни стало должны лежать в арсеналах! И мы с вашей помощью это сделаем. Сейчас с вами поговорит товарищ Ковалев.
Давно никто Лешку не называл «товарищем», и он машинально усмехнулся, но, глядя на серьезные лица перед собой, стер ухмылку с губ.
— Друзья!.. — проникновенно сказал он, вглядываясь в лица боевиков. — К сожалению, кровь ваших друзей уже пролилась… Мне очень жаль, поверьте! Но учтите, что под удар бомб, которыми завладели мятежники, могут попасть ваши жены, ваши дети и ваши соседи. Бомбы рядом с городом — и кто ими владеет, мы не знаем! Вас много лет готовили к тому, чтобы однажды, когда мир, когда ваш дом окажется в опасности, защитить его! Вы знаете о предательстве вице-президента, который клялся в верности президенту офицерской честью! Неужели вы, да хоть один из вас, сможете точно так же отбросить свою честь?! Нет!!! Я не верю этому! — Лешка чувствовал, как все больше овладевает вниманием аудитории, он не только чувствовал, он видел, что каждое его слово впечатывается в мозг боевиков.
Только с одной стороны он ощущал сопротивление — со стороны генерала. Краем глаза он увидел, как генерал что-то шепнул Кириллову и они тихо вышли из зала. Управлять вниманием слушателей сразу стало легче.
— Вы — гордость армии, вы — ее эталон! — говорил Лешка, все больше загораясь сам. — Вы смеетесь, глядя на экране кинотеатра, как кто-то пытается подражать вам, не зная и капли того, что знаете и умеете вы! Но учтите, что на этот раз вы должны показать все, на что вы способны и даже больше!.. Все выложить, потому что всего лишь одна ошибка, всего лишь одно мгновение растерявшегося товарища может дать возможность преступникам взорвать эту бомбу! И тогда не останется на земле не только того, кто замешкался, не будет и вас, ваших товарищей, потому что все вы будете рядом!.. Буду рядом и я… Вы ходили друг к другу в гости, вместе ели хлеб, пили водку, любили женщин… Не думайте о себе, думайте о друге и деле, которое выполняете! Никаких эмоций! Никаких отвлечений! Сейчас на карту поставлена судьба России. Выполнять только мои команды и команды генерала! Никаких!!! — повторил Лешка, пытаясь заставить не то что понять, а вбить последние слова в головы слушающих. — Только мы знаем, как обезвредить бомбу, все остальные, даже бывшие ваши начальники, в силу своей некомпетентности могут отдать неверный приказ — и бомба взорвется! Я не прошу вас сохранить себя, нет, я не прошу сохранить страну. Если такая бомба взорвется здесь, в Москве, через месяц вся страна будет воевать. Попробуй объясни потом, кто был виноват! Вы знаете, насколько трудно живется России, и от вас сейчас зависит, будет ли еще трудней. Но помните, нет сейчас одного человека, от которого бы зависел мир. Только вместе и только четко выполняя команды мы можем добраться до бомбы… Я верю в вас, верю, что вы все сможете. А я буду рядом… С вами…
Ковалев еще раз обвел взглядом собравшихся, повернулся и вышел из зала.
— Судя по выступлению, вам не раз приходилось говорить вот так? — спросил Кириллов, с уважением глядя на Лешку. — Здорово!
— Приходилось… — ответил Ковалев, не уточняя где.
— Генералу потребуется сорок минут, чтобы собрать своих людей, — сказал Кириллов. — Вы можете пока отдохнуть в моей комнате, вы должны быть бодры…