— Почему? — спросил генерал. — Ведь раньше могли?
— Мог. Конечно, мог! — раздраженно ответил Ковалев. — Если мой контактер не пьян, не принял наркотики, наконец, если он не обучен методам противодействия гипнозу, а если обучен, то сидит напротив меня, и я могу взять его за руку, пощупать пульс, наконец, я могу взглянуть в его глаза и понять, дошло ли мое воздействие!.. А здесь… — он в отчаянии махнул рукой. — Мне надо быть там, рядом.
— Все дороги вокруг ГРУ уже перекрыты, — сказал генерал. — Они тоже подготовились. Охрана ГРУ заняла позиции, предусмотренные инструкцией на случай внешней угрозы, на случай штурма… Они готовы отбиваться.
— Нам удалось связаться с одним знакомым, — сказал Чухрай. — Он утверждает, что Павленков с сильной охраной находится в бункере под главным зданием. Он якобы ведет усиленные переговоры с командующими военных округов и начальниками разведуправлений. Я переговорил с президентом, он считает, что необходимо немедленно приступить к штурму ГРУ, даже если это потребует применения артиллерии.
— Нельзя! — быстро сказал Ковалев. — Мне надо ехать туда, а вам… — он посмотрел на генерала, — обеспечить мою доставку ко входу в бункер! А еще лучше — в кабинет Павленкова.
— Мы готовы, — сказал генерал.
— И, по возможности, без большой стрельбы. Планы здания есть?
— Есть, — ответил Каверзнев и развернул на столе большой лист. — Вот главный вход. Напротив него установлены четыре пулемета, управляемых дистанционно с пульта. Простреливается все пространство перед входом на сто восемьдесят градусов. В бункере, кроме тира и хранилища стрелковых боеприпасов, находятся архив и подземный штаб, сооруженный на случай ядерного удара. Штаб, архив и склад боеприпасов расположены на последнем, третьем этаже, если считать от поверхности.
— А другие входы есть? — спросил Ковалев.
— Нет… Вход один, но выходов пять. Войти через них не удастся… Три хода прямо из бункера ведут в другие здания, один вы видели на плане, а два других — через первый этаж. Все они перекрываются стальными заслонками в трех точках каждый, в одном месте — бетонной плитой. Расположение ходов и заслонок установить не удалось. В строительном управлении чертежей нет. Сейчас наши люди ищут тех, кто проектировал бункер и здание наверху. А заслонки управляются только изнутри.
— Готовились, сволочи… — пробурчал Чухрай.
— Так, ясно… — сказал генерал. — ГРУ окружен. Мы контролируем все входы и выходы, кроме самых секретных, тех, что не знаем. По периметру устанавливаются зенитные комплексы, так что воздух мы тоже вот-вот перекроем. С планом ознакомлены мои ребята, обещают пройти в бункер. И вас проведут.
— Надо ехать, — сказал Ковалев. — В общем, так, генерал… Пусть ваши люди помогут мне хотя бы пройти в здание, а в бункере я попробую сам разобраться.
— Я с тобой! — сказал Каверзнев.
— Хорошо. Только имей в виду, что внутри командую я! Не вздумай со мной спорить!
— Хорошо.
— В наше распоряжение передан танковый батальон, — сказал генерал. — Но думаю, что танки мы пустим только в случае серьезного сопротивления. На месте сориентируемся.
— Да уж, постарайтесь! — попросил Чухрай. — Достаточно нашумели у Белого дома… Нам это еще не раз аукнется!
— Тогда все? — генерал встал. — Поехали?
— Желаю удачи, — сказал Чухрай, вставая. — Кстати, а с девушкой, что на спинке стула висела, я думаю, все-таки был фокус! Не могла она так лежать!
— Да… — очнулся Кириллов. — Куда мне ее девать? Она в соседнем кабинете лежит. Я распорядился…
— Допросить, — сказал Ковалев. — Она кем-то подослана ко мне. Кто-то из работников больницы замешан. Я ее не отпускал, чтобы она не могла рассказать о нас то, что знает.
— Допросим! — угрюмо пообещал генерал. — После того, как вернемся. Пошли.
Они вышли на улицу и расселись по машинам. Опять их сопровождал спецназ, а при выезде с Красной площади впереди пошел бронетранспортер.
— А знаешь, я не думал, что ты согласишься приехать, сказал Каверзнев, наклонившись к Лешке.
— Почему?
— А что ты здесь забыл? Да и, наверное, не в курсе всего был… В такой бардак ехать!
— Я и не хотел.
— И почему согласился?
— Трудно объяснить… Скорее всего потому, что в Бога поверил. И, если серьезно, понимаешь, там хорошая работа, нужная, но скучно мне! Скучно!
«Как был авантюрист, так и остался!» — подумал полковник.
— Ты знаешь, я уже четырежды умирал, — сказал Лешка. — Один раз в зоне, мне тогда горло перерезали, второй раз мне ваш кагэбэшник грудь прострелил, помнишь? Потом стрелялся…