— Откуда знаешь? — спросил полковник.
— Вот… — техник показал на ряд лампочек. — Когда камера работает, здесь включается лампочка…
— А отключить отсюда можно?
— Нет… Можно из соседней комнаты, вернее, зала, там стоит щит управления питанием…
— Ты этот щит знаешь?
— Да. Но туда не пройти. Там сидят трое из личной охраны Шилова, они откроют только самому Шилову или полковнику Ситину.
— Это кто такой?
— Начальник полигона. Это все… — техник обвел рукой вокруг, — и все остальные бункеры — полигон. А Ситин — начальник…
Шипение в динамиках вдруг прекратилось. Потом погас один экран, второй, и теперь светился только тот, по которому передавали новости.
— Это что такое? — спросил полковник.
— Где-то кабель перекрыли… — испуганно ответил второй техник. — Это наверху… Но мы ведь ни при чем? — боязливо спросил он. — Нам приказ дали…
— Прибавь звук, — сказал Лешка.
Техник передвинул рычажок на пульте.
— На сегодняшний день, — говорил диктор, — по сведениям начальника медицинского управления, погибших после штурма Белого дома зарегистрировано сто двадцать семь человек. В городе силами МВД и милиции проводятся операции поиска и обезвреживания оставшихся снайперов. Комендант города генерал-лейтенант Чуркин заявил, что мятеж в общем ликвидирован и опасность представляют только одиночки…
— Трупов много больше… — сказал полковник. — Человек пятьсот, не меньше…
— А чего врут? — спросил Лешка.
— Чтобы население не волновать.
— Сволочи… И здесь ложь!
Диктор еще что-то говорил о международной поддержке президента, о кредитах, но его уже никто не слушал.
Минут через десять Белов со спутниками добрался до студии.
Первым втолкнули Шилова. Обладатель внушительного баса оказался неожиданно маленького роста! Иван и Василий были ранены. У одного прострелена рука, у второго — нога.
Они уселись прямо на пол, и Белов начал перевязывать Васю, тихо приговаривая что-то. Иван вытащил шприц, сделал себе укол в ногу и начал перевязывать ее, кривя губы от боли.
— Где Вера? — спросил Ковалев, глядя в упор на Шилова.
Тот, уперев подбородок в грудь, упрямо отворачивался, стараясь не смотреть в Лешкино лицо.
— В глаза гляди, гад, в глаза! — прикрикнул Лешка и за подбородок приподнял голову Шилова, левой рукой врезав генералу в ухо.
Голова Шилова мотнулась, но голову он поднял.
— Они под арсеналом… — ответил он наконец.
— Это где?
— В седьмом здании… Метров триста отсюда.
— Как можно пройти в арсенал? — спросил Каверзнев.
Шилов повернул голову к Каверзневу и мгновенно оказался на полу, потому что полковник изо всей силы ударил его в челюсть.
— Тебе что сказали, гад?! — заорал Каверзнев, срываясь на фальцет. — Смотреть на Ковалева!!! — Он вздернул Шилова за воротник и поставил на ноги.
— Ты же знаешь, Шилов, что только с нами тебе могут сохранить жизнь… — проникновенно сказал Лешка. — Только если ты поможешь нам… И если мы живы останемся. А иначе?.. Ты когда-нибудь видел эпилептиков?
Шилов завороженно помотал головой, он уже не то что не смел, он не мог отвернуться от страшных, но притягательных Лешкиных глаз.
— У тебя эта самая болезнь! Эпилепсия… Мне тебя жаль, но ты болен, генерал… Болен, и притом очень сильно! У тебя разновидность эпилепсии под названием «пляска святого Витта». Ты просто еще не знаешь, что это такое…
Ковалев видел, что его слова доходят до сознания Шилова, что генерал верит в то, что говорит ему Лешка. Ни тюрьмой, ни немедленным расстрелом напугать сейчас генерала было нельзя. Когда он задумывал все, что случилось, он, конечно, предусматривал и такой вариант. А вот эпилепсию он предусмотреть просто не мог! Лешка понимал, что поступает сейчас, мягко говоря, грешно, но продолжал, испытывая ни с чем не сравнимый кайф.
— Когда начинается приступ, — говорил Лешка, глядя в наливающиеся ужасом глаза Шилова, — в голове появляется шум, у тебя же сейчас шумит?
Шилов завороженно кивнул.
— Потом голову заполняет боль, и начинает подергиваться веко… Потом сокращается одна мышца, сокращается другая, и ты не знаешь, какая в этих сокращениях очередность… И не можешь остановить это… Вот как сейчас у тебя!.. Ноги, руки, мышцы спины — все начинает дергаться, но ты не знаешь, как остановить судороги! Ты не можешь этим управлять! — все громче и все с большей силой выговаривал Лешка.
У генерала дернулась вверх рука, упала вниз и дернулась другая, так резко и сильно, что он застонал, сжимая зубы. Он попытался сломанную руку прижать здоровой, но локоть вывернулся назад, а вместе с ним дернулась и нога.