Красный глазок потух, но в небольшом помещении, находившемся по ту сторону забора, все так же горели экраны, на которых Лешка успокаивал плачущую Веру. В узких шкафах рядом с пультом управления техникой наблюдения и сигнализации, рядом с серебристыми костюмами, похожими на скафандры, под шлемами с прозрачными забралами стояла винтовка с оптическим прицелом, а рядом с ней два автомата…
— Я считаю, что сына привезти необходимо! — почти кричал в трубку Каверзнев. — Нельзя Ковалева оставлять в таком состоянии!
— Слушайте, подполковник, — рокотал голос генерала, — я все больше убеждаюсь в том, что ваш заключенный все-таки действует и на вас. Вообще, как вы представляете немедленную доставку ребенка? Может, специальный самолет за ним послать?
— Да! Именно так. Ведь этот ребенок два дня назад нам ядерную ракету обнаружил! А обычными средствами эту ракету мы бы полгода искали!.. И не одним самолетом, а многими…
— Да, но это требует не сам ребенок! Требует преступник, дело которого — сидеть, отбывать наказание! — возмущался генерал. — Он и так, как на курорте, у вас расположился!
— Позволю себе напомнить, товарищ генерал, что Ковалева до сих пор не судили, а значит — он не признан виновным, из чего следует, что мы сами нарушаем закон, заперев его в тюрьме без суда!
— Вы забываетесь, подполковник! — с нажимом выговорил генерал. — Никакого самолета для Ковалева не будет! Охрану объекта усилить, команду привести в состояние повышенной готовности. При попытке побега применить спецтехнику. Вам все ясно? Сигнал готовности передать немедленно.
— Так точно. Прошу вашего разрешения вместе с женой Ковалева выехать за сыном Ковалева, в случае вашего несогласия прошу разрешения обратиться с той же просьбой к генерал-лейтенанту Крюкову.
Генерал тяжело дышал в трубку. Каверзнев ждал.
— Хорошо, — наконец сказал генерал. — Вы, после приведения охраны в состояние готовности и проверки системы, передадите ключи и коды капитану Довлатову и можете ехать. Но за свой счет, подполковник!
— Слушаюсь.
Послышались короткие гудки, и Каверзнев с облегчением положил трубку.
Каверзнев вошел в комнату охраны. Из-за пульта поднялся высокий белобрысый капитан Довлатов, одетый в серебристый костюм с кислородным баллоном на спине. Рядом с экраном монитора, показывающего Лешкину комнату, лежал шлем от костюма и автомат. Капитан вытянулся перед Каверзневым и отрапортовал:
— Товарищ подполковник, на объекте без происшествий, заключенный пьет чай. Разговаривать до вашего приезда отказался. Посты расставлены по плану номер один. Химическая защита в состоянии готовности.
— Хорошо. Включите микрофон.
Довлатов сел за пульт и нажал кнопку.
— Алексей, — позвал Каверзнев.
На экране Лешка повернул голову и смотрел теперь прямо в комнату. Казалось, что он видит глаза подполковника, но Лешка видел только видеокамеру.
— Мы с Верой сейчас поедем за Костей. Но ты не делай ничего, ладно?
— Придите ко мне, — тихо сказал Лешка. — Нам надо поговорить…
Каверзнев оглянулся на бесстрастного Довлатова.
— Хорошо, — сказал он. — Сейчас приду.
Довлатов щелкнул кнопкой, выключив микрофон.
— А его жена где? — спросил Каверзнев капитана. — Она сама ушла? Не протестовала?
— Он ее в магазин послал. Не хотела уходить…
— Сергей… — тихо сказал Каверзнев, — я знаю, что нарушаю инструкцию, что не имею права сейчас входить в здание, но иногда надо нарушить… Он на грани, — Каверзнев показал на экран. — Я его слишком давно знаю… Ты помнишь, как он вас каждые пять минут гонял в туалет?
Довлатов кивнул.
— А ведь он даже не видел вас! Не знал, где вы! Не знал, сколько вас!.. И все равно это ему удавалось. Боюсь, что мы еще и десятой доли не знаем, на что способен этот человек. С ним нельзя поступать бесцеремонно…
Довлатов кивнул, соглашаясь.
— Мне приказано передать командование тебе. Но прошу тебя, не делай ничего опрометчиво!
— Алексей Владимирович, а вы не боитесь входить в камеру, разговаривать с ним? — спросил капитан.
— Сначала боялся… — признался Каверзнев. — Ведь он может в любую секунду заставить рассказать все, что знаешь! В том числе и то, что мы предусмотрели на случай его побега… Но, понимаешь, он никогда не подавляет волю тех, кто не кривит перед ним душой. Он всегда держит слово. Однажды он поклялся не применять на мне свои дьявольские способности, и я ему верю.
— А он действительно может загипнотизировать любого? — спросил лейтенант, пришедший в охрану всего месяц назад, а поэтому страстно интересующийся всем, связанным с таинственным узником.