— Там будет новый прогулочный двор и лаборатория.
— Слава Богу! — с облегчением вздохнул старший. — Надоело носилки таскать. Да и Ковалев уж очень неохотно снотворное вводит. Раза три мухлевать пытался!
— Приготовьте костюмы для строителей. И внимательно смотреть!
Старший кивнул лейтенанту, и тот, тяжело вздохнув, направился к шкафам.
Согласно строгой инструкции, неукоснительно действующей здесь, в случае необходимости проведения каких-либо работ внутри охраняемого помещения все присутствующие, конечно, кроме заключенного, должны быть готовы к немедленному заполнению помещений газом, чтобы мгновенно нейтрализовать Ковалева и тех, кого он мог привлечь к помощи себе вопреки их желанию. А он это мог…
— Костя, а как ты разговариваешь с Мурлыкой? — спросил Ковалев, присев на пол к сыну, складывающему сложную конструкцию из кубиков.
— Просто! — ответил Костя, не прерывая работы. — Я ему говорю, что жду его здесь… Только не ртом говорю.
— А как, словами?
— Не-е-ет, — нараспев ответил Костя. — Я не так. Я передаю радость.
— Как это? — не мог понять отец.
Костя вздохнул, не в силах объяснить себе непонятливость отца, отложил кубик в сторону и повернулся к кровати, на которой, раскинув лапы, сладко спал кот. Он смотрел на пушистого друга серьезным взглядом, и Мурлыка вдруг заурчал, перевернулся кверху животом и вытянул лапы, как он делал, когда ему почесывали живот.
— Я его глажу, — пояснил Костя.
Кот замурлыкал, не открывая глаз.
— А еще что-то передать можешь?
— А что?
— Ну можешь заставить его на подоконник вспрыгнуть?
Костя задумался.
— Ладно, я ему мышь покажу.
Кот встрепенулся, его морда ощетинилась, мгновенно показав, что он не мягкая игрушка, а хищник; и серый зверь, сбросив оцепенение сна со своих мышц, прыгнул на подоконник, еще в полете выпустив когти. Он стукнулся о стекло и недоуменно оглянулся, не видя мышь, которая только что нахально сидела на том месте, где сейчас переживал разочарование он, а его хозяева громко хохотали. Мурлыка еще раз оглянулся и сладко, всем телом потянулся, издав сладострастный горловой звук, после чего вернулся на кровать и опять свернулся клубком как ни в чем не бывало.
— А с другими животными ты так пробовал?
— Конечно! — Костя повернулся к своим кубикам и опять принялся за строительство.
— С какими?
— Папа, ты пока поговори с мамой о чем-нибудь, а я дострою башню и тогда расскажу.
Лешка опешил от рациональной рассудительности маленького человечка, он растерянно посмотрел на сосредоточенное лицо малыша, пристраивающего красный кубик поверх голубого, хмыкнул и повернулся к смеющейся жене. Вера горделиво качнула головой — мол, знай, наших! — и показала кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.
— А почему бы их не лечить обычными методами? — спросил Лешка.
Он сидел в лаборатории, стены которой были заставлены различной аппаратурой, и слушал объяснения врача. Этого врача Лешка про себя называл Черным за волосы цвета вороньего крыла и такие же черные глаза, пронзительный взгляд которых мог выдержать далеко не каждый человек. Врач отлично владел приемами внушения и был, по-видимому, крупным специалистом в области гипноза, но ученый получил свой дар благодаря знаниям и усиленной тренировке, а Лешка — случайно.
— Понимаете, обычные методы лечения алкоголизма не дают гарантий против рецидива. Да, неплохо действуют препараты, вшиваемые в мышцу больного, но еще никому не удалось убрать из самых дальних закоулков памяти пьяницы то ощущение эйфории и легкости, которое дает алкоголь…
Врач всегда давал объяснения каким-то менторским, высокомерным тоном, как будто он снисходил к невежеству собеседника с неземных высот, и особенно это проявлялось, когда он разговаривал с Лешкой. Ковалеву иногда казалось, что в душе врач презирал его. Но Черный прекрасно знал методику внушения, в его распоряжении находилось множество препаратов, резко усиливающих эффект гипноза, да и Лешка за год совместной работы научился не обращать на его тон внимания.
— Действие любых лекарств когда-нибудь заканчивается, — продолжал врач, — и тогда больной остается один на один со своей надорванной психикой. Его борьбу с алкогольной зависимостью надо поддерживать…
— Но почему нельзя лекарствами?
— Можно. Но можно и другими методами! И мы их должны найти. Так вот, с некоторыми пациентами мы проводили необычный опыт. Все знают, что регулярно пьющие постепенно разрушают организм, но больше всего страдают сердце и печень. Короче говоря, каждому алкоголику ежесекундно грозит инфаркт, и они об этом знают. Так вот, тех, в лечении которых мы не могли использовать фармакологию, мы помещали в больницу, объясняя это угрозой инфаркта, после чего сами вводили больного в состояние комы…