— Ну что, давай прощаться? — спросил дипломат.
— Тебя зовут-то как?
— Володя.
— Слушай меня, Володя! У тебя тоже дипломатический паспорт?
Володя кивнул.
— Сейчас ты пройдешь со мной на посадку… — Лешка говорил быстро. — И у входа в самолет я тебе верну паспорт! Ты отнесешь его назад.
— Не надо. Все равно мне пора уходить с этой службы!.. Наташа уже ни за что в Союзе жить не согласится, да и меня там ничего не держит! А я хочу жить с ней.
— Куда же вы денетесь?
— Куда все. Работать будем, детей рожать…
— Смотри, у тебя еще есть шанс!..
— Не надо. Доберись до своих и не оставляй их в лапах этих гадов. Я знаю, тебе известно что-то такое, что можно дорого продать. Продай и поживи хоть десяток лет как человек, а не скот. Посмотри вокруг, при капитализме так живут все люди!.. А как живут у нас? И еще кричат на каждом углу про самое счастливое общество… Тьфу!!!
Этим плевком Володя выразил все презрение к своей стране, которую всегда называл Родиной.
Ковалев обнял его, похлопал по спине, повернулся и пошел к самолету.
Летели долго, и Лешка опять вздремнул.
На японской таможне, как и в Германии, Лешку никто не останавливал. На площади перед аэропортом одно за другим подъезжали такси, пассажиры усаживались и уносились к городу.
Лешка внимательно прислушивался к своим ощущениям, но слежки за собой не почувствовал. Он сел в такси и показал бумажку, на которой Наташа написала название больницы, где находилась Вера. Таксист кивнул, и машина тронулась.
Лешка не замечал красот открывавшегося перед им нового чудесного города, он думал лишь о том, кто, сколько и с каким оружием его ждет в больнице. Доехав до окраины города, где был расположен госпиталь, Лешка расплатился и вышел из машины. Он остановился перед серой бетонной громадиной, очень красивой в вечерних лучах солнца, с отблесками на многочисленных стеклах окон, на секунду забыв об опасности, любуясь зданием.
«Костя, малыш, услышь меня! — мысленно позвал он. — Твой папа совсем рядом, он ждет тебя!..»
Мальчик, как обычно игравший с компьютером, за которым он проводил большую часть времени, вскочил, чуть не уронив пульт компьютера на пол, и закричал:
— Мама, мама, нас папа зовет!
Вера, сидевшая перед телевизором, вздрогнула и повернулась к сыну.
— А ты не ошибаешься?
— Нет! Он здесь, рядом! Он говорит со мной!!!
— И что он говорит?
— Он говорит, чтобы мы быстро собрались и вышли из дома. Внизу он будет нас ждать!..
Глаза малыша горели таким счастьем, что Вера не смогла не поверить. Она медленно встала, недоверчиво посмотрела на окно и вытащила из шкафа куртки, свою и сына.
— Пошли быстрей! — торопил сынишка. — Он же ждет!!!
Костя уже натянул курточку и потянул маму за руку к двери.
— Не спеши, сынок… — улыбнулась Вера. — Если он здесь, то все равно увидимся!..
Недалеко от серого здания госпиталя полковник Шилов, только на этот раз он был в штатском костюме, выключил радиоприемник и кивнул блондину, сидевшему рядом с ним в машине. Блондин поднес к губам узкую длинную коробку с антенной и шепнул два слова.
— Семнадцатый. Поехали.
Потом он перегнулся на заднее сиденье и вытащил из свертка короткий автомат. Он щелкнул затвором и посмотрел на дорогу, по которой приближались два серых фургона.
Каверзнев, сидевший в другой машине, тоже выключил радио, поднес к губам точно такую же коробку с антенной и сказал:
— Начали!.. Он может изменить внешность, поэтому всех мужчин. Это приказ! — и повторил: — Всех мужчин, всех мужчин, это — приказ!..
Лифт падал вниз, вызывая в горле ощущение легкой тошноты.
Вера стояла у стены, сжимая тонкую руку сына, а Костя приплясывал от возбуждения.
— Ну, быстрей!!! — шептал он. — Нас папа ждет!.. Его из-за забора выпустили! Дяденька Каверзнев радоваться будет!..
Лифт замедлил падение и остановился. Двери с шипением раскрылись, и мать с сыном вышли в холл.
Ковалев увидел, как неподалеку от въездных ворот остановился серый фургон. Сосущее чувство опасности родилось где-то внутри живота, холодом поползло по ногам и заполнило грудь…
Второй такой же фургон проехал мимо Лешки, и двое серых, как и их машина, мужчин, скользнули взглядом по Лешке. Машина остановилась неподалеку от центральных дверей. Теперь Ковалев понял все.