Костя виновато опустил голову. Жук посмотрел на маленького хозяина, перевел взгляд на хозяйку и басом гавкнул, то ли защищая своего друга, то ли выражая желание съесть еще один бутерброд… Мир в семье был временно восстановлен.
Для поездки в гости можно было взять такси, но такси не пропустят дальше ворот, потому что жили они на территории военной базы, и до ворот придется идти пешком. Вера была рада любому поводу, чтобы выбраться с территории базы… Но она на удивление быстро, впрочем, как и Костя, приняла эту страну. За полгода она вместе с сыном выучила язык, с удовольствием ездила по магазинам, а вот от приготовления пищи дома категорически отказалась, тем более что теперешние доходы Лешки вполне могли позволить нанять прислугу.
Лешка вел машину по изученным вдоль и поперек улицам, мимо Центра, куда его каждый день доставлял шофер, он же охранник, в бронированном лимузине, предоставленном институтом, потому что руководство очень боялось похищения или даже убийства Ковалева, чего, впрочем, боялся и он сам. Все здесь было знакомо и за последние три года изрядно надоело. Надоела размеренная, спокойная жизнь с многочисленными, ставшими рутинными, экспериментами в Центре, где пытались обнаружить излучение или волны, посредством которых Ковалев передает свою волю другому живому существу. Надоели одни и те же, сотни раз повторявшиеся опыты, так что Лешка радовался, если его руководство позволяло ученым Японии или Англии использовать Лешку у себя, но такие командировки продолжались не более трех недель — Лешку здесь ценили.
Ковалев с огромным интересом следил за тем, что происходило в его бывшей стране. По просьбе Лешки на крыше его дома установили антенну, благодаря чему он мог теперь принимать телевизионные передачи на русском языке и быть в курсе всех основных событий. Он, как и многие другие, не верил, что демократия может установиться в России сколько-нибудь надолго, ведь русские, как и все советские, даже и не представляют себе, что это такое! Впрочем, если и здесь, в Америке, попробовать останавливать на улице прохожих и спрашивать у них, что такое демократия, вряд ли многие смогут дать связный ответ… Хотя эта штука у них в крови, и попробуй лишить их чувства собственного достоинства или свободы! Свобода у американцев впитана с молоком матери, а добыта эта «страстная девушка» пистолетом Кольта давно, лет двести назад…
— Еще скотч? — спросил Ричард.
— Нет… — лениво ответил Лешка. — Я, пожалуй, выйду на крыльцо, покурю.
— Оʼкей, — Ричард повернулся к дамам. — А вам принести выпить?
— Да, — ответила жена Ричарда. — Это… Ну, ты знаешь! — она засмеялась.
— И мне! — громко сказала Вера, на секунду оторвавшись от телевизора.
Лешка поставил пустой стакан на стол и вышел на крыльцо.
На крыльце он остановился, достал сигареты и, облокотившись на перила, закурил.
— А кем ты хочешь стать? — услышал он детский голос.
Говорили на английском.
— Биологом, — серьезно ответил Костя. — Я хочу животных спасать.
— От кого спасать? — Лешка узнал голос дочери Ричарда. — От хищников?
— От всех! — твердо ответил мальчик, а Лешка вдруг понял, что он хотел сказать «от людей», но почему-то не сказал…
— Это неинтересно, — категорично заявила девочка. — Вот на телевидении работать интересно!
— Ты не понимаешь! — убежденно сказал Костя. — Звери, они такие… — но сформулировать свою мысль не смог и не закончил фразы.
Несколько минут дети молчали.
— А правда, ты можешь с животными разговаривать? — спросила девочка.
— Могу. Но только со знакомыми.
— Это как?
— Что как?
— Как можешь разговаривать?
— Мысленно.
— А говоришь с ними словами?
— Нет. Я им… Ну, как тебе объяснить, я им говорю мысленно, что нужно сделать…
— Как это? — не понимала девочка.
— Ну, допустим, я представляю, что он встает, идет по дорожке и прямо ко мне в руки.
— А со мной так можешь?
— Могу.
— Ну-ка, сделай! — девчонка засмеялась. — А вот и не сможешь! Вот и не сможешь!
— Смогу…
За углом дома, откуда доносились детские голоса, стало тихо.
— Я ничего не чувствую! — громко сказала девочка.
— Подожди… — ответил Костя, и в его голосе Лешка почувствовал напряжение. — Тебе ничего не хочется сейчас?
— Ничего.
— Вот и врешь! — торжествующе сказал Костя. — Тебе сейчас хочется, чтобы Дайк подбежал к тебе!
— Да это я сама подумала! — протестовала девочка. — Сама!