И, не дожидаясь ответа, принялась набирать высоту.
— Триста! — весело сказала Варя. — Готов?
И тут же добавила:
— Пошел!
«Орион» перевернулся вверх колёсами. Езерский повис вниз головой на ремнях. Он внезапно для себя потерял ориентацию в пространстве, и теперь ничего вокруг не видел и не слышал. Руки его лихорадочно метались, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, могущее служить опорой. Ему удалось нащупать борта кабины, и он вцепился в них изо всех сил.
Самолёт тряхнуло в воздушной яме. Борта кабины едва не выскользнули из рук Алекса, и он заорал, окончательно лишившись самообладания и на время даже рассудка:
— А-а-а! Нет, не надо! Не-е-ет!
«Орион» вернулся в обычное положение. Езерский плюхнулся на парашютный ранец и от облегчения, от осознания того, что бесчеловечная пытка закончилась, разрыдался.
Когда самолёт окончил пробег, граф был уже в относительном порядке. Он тщательно вытер платком лицо, уничтожая следы своего конфуза, успокоился, по крайней мере, внешне, и вернул себе привычный уверенный вид. Ослабевшие было ноги вновь обрели силу. Но теперь предстояло вытерпеть чудовищное унижение: он пойдет мимо всех этих плебеев, и каждый их них будет знать: Езерский струсил. Это было мучительно. Алекс расстегнул ремни парашюта, чтобы он остался в кабине и при ходьбе не шлепал его по ногам.
Вылезать предстояло первому. Ещерский выбрался из кабины, спрыгнул на землю и, глядя строго перед собой, стараясь не слушать раздающиеся со всех сторон ехидные шепотки, пошел прочь. Шел настолько быстро, насколько мог, не переходя при этом на бег.
Налетел осенний холодный ветер, и от мокрого, пропитанного потом комбинезона разом застыла спина, от шеи до колен. Алекс внутренне обмер: неужели ещё и это? Нет, он не чувствовал признаков окончательного позора, но постарался поскорее уйти с территории лётной школы. Сел в свой тёмно-зелёный «Бентли» и со всей возможной быстротой отправился в гостиницу. Ему требовались уединение, ванна и полстакана бренди для успокоения нервов.
Варвара, покинув кабину «Ориона», спешить не стала. Она сочувствовала Алексу: и не такие мужчины, порою, испытывали страх высоты. Она не раз видела подобные случаи. Княжна прекрасно понимала, что для мужчины нет ничего хуже свидетелей позора. Пройдёт время — день, два, и они смогут встретиться и поговорить. Но сама она тему прыжков поднимать не станет, ни к чему топтаться на мужской гордости.
Вот только мобиль, который привёз её сюда, сейчас отсутствовал вместе с водителем. Вызывать же такси для княжны Тенишевой — моветон. Уж лучше позвонить домой, чтобы прислали свободную машину и забрали её отсюда.
Варя невольно вспомнила давешнюю историю с Верочкой Соловьёвой, случившуюся на первой демонстрации «Ориона». Теперь она прекрасно понимала баронессу.
Тут из дверей проходной появился Веретенников со своими мальчишками. Младший инженерный состав тут же распрощался и разбежался кто куда, а сам главный инженер подошел к княжне. Поклонился, как подобает мещанину, спросил:
— Варвара Владимировна, вы ждёте мобиль?
— Нет, Андрей. Пока ещё нет.
— У меня есть свободное время, и я мог бы вас подвезти. Куда? В городской особняк или в имение?
Варя на секунду задумалась: в городе она ближе к Алексу, но ближайшие сутки-двое он будет недоступен. А в загородном доме стоит её «Молния», если понадобится, она за какой-нибудь час доберётся до Тамбова. Кроме того, там ждёт недошитое бальное платье. Монотонная однообразная работа — лучший фон для размышлений, а подумать нынче будет о чём.
— В имение, — уверенно сказала Варя.
— В таком случае, прошу!
Андрей открыл перед княжной дверцу, помог сесть в салон. Обошел мобиль, уселся сам и тронул машину с места.
Какое-то время они ехали молча, время от времени поглядывая друг на друга и стараясь делать это незаметно. Но нет-нет, да встречались взглядами, и сразу же отворачивались. Андрей глядел на княжну и думал о том, как она похорошела. Или осталась прежней, но до сих пор он чего-то в ней не замечал. А Варя думала о том, что её компаньон и напарник за последнее время сильно повзрослел. И взгляд его стал очень напоминать взгляд отца.
Веретенников думал о том, что Варя стала иначе смотреть, что взгляд её чаще становится задумчивым, и что недавняя встреча со смертью изменила девушку сильнее, чем это видится большинству. А Варвара думала о том, что Андрей, как и отец, убивал и рисковал жизнью не просто так, а ради спасения всех тех, кто летел на «Елизавете», и ради неё в том числе.