Выпускные празднества в ИМВТУ молодой инженер пропустил. В этот день он уже летел вместе с княжной Тенишевой в Крым. Так что второй бал по счёту — это несчастливые именины Верочки Соловьёвой. Да и можно ли считать тот вечер балом? Единственный танец, закончившийся мордобоем, скандалом и побегом.
И вот сейчас третья попытка. Вокруг царило самое настоящее столпотворение. В глазах рябило от блеска орденов и драгоценностей. Гул голосов порой заглушал музыку. Андрею стоило значительных усилий, чтобы держать лицо и не крутить головой, словно деревенщина, разглядывая наряды гостей и убранство дворца. Он прохаживался по залу, стараясь ни на кого не натолкнуться и регулярно ловя на себе заинтересованные взгляды кандидаток в невесты.
— Андрей Егорович, здравствуйте! — прозвучал совсем рядом звонкий девичий голосок.
Веретенников обернулся.
— Вера Николаевна! — обрадовался он знакомому лицу, — Добрый вечер. Рад здесь вас встретить. Вы сегодня особенно прелестны.
Верочка Соловьёва в этот вечер и впрямь была хороша. Умело созданный образ, живость во взгляде, со вкусом подобранные украшения и то самое очарование молодости — всё было на её стороне.
— Идёмте!
Верочка ухватила инженера за руку и потащила его за собой, как малюсенький буксир тянет по акватории порта огромные океанские суда.
— Да идёмте же, я представлю вас maman. Да и сестра будет рада вас видеть.
— И сестра? — переспросил Веретенников, неизбежно уступая напору.
— Ну да, — подтвердила Верочка с такой интонацией, будто Андрей не знал очевидного. — Она ведь невеста княжича Тенишева, и сегодня должны объявить об их помолвке. От того и maman здесь.
— А где же господин барон?
— Ах, — махнула рукой Верочка, — он весь в делах. Они с maman посовещались и решили, что для помолвки достаточно и одного из родителей. Вот когда будет свадьба — там другое дело, там без него никак. Не maman же поведёт дочь к алтарю и передаст её руку будущему супругу.
За разговорами они дошли до укромного местечка у колонны белого мрамора. Тут и обнаружились сестрица Мария Николаевна, которую Андрей мельком видел на Верочкином дне рождения, и баронесса Соловьёва, которую он встретил впервые.
Верочкина матушка к своему сорокалетнему возрасту сумела сохранить немалую долю женской красоты, хотя и в значительной степени благодаря успехам косметологии. Имелось у неё и обаяние, не природное, правда, а приобретённое. И потому действовало оно строго тогда, когда это было выгодно Людмиле Феоктистовне. Нынче баронесса пустила своё оружие в ход, как говорится, на всю катушку.
— Здравствуйте, баронесса, — проявил учтивость инженер.
— Добрый вечер, господин Веретенников, — с радушной улыбкой отозвалась Людмила Феоктистовна. — Рада встретить вас на этом балу. Вижу, князь по-прежнему благоволит к вам.
Андрей попытался было что-то сказать в ответ, но баронесса речь свою ещё не завершила:
— Большое спасибо вам за то, что давеча спасли Верочку. Этот негодяй Кутайсов…
Старшая Соловьёва сокрушенно покачала головой.
— Как выяснилось, он страдал душевным расстройством, и теперь отбывает… то есть, лечится в специальном учреждении. Подумать только, а ведь казался таким замечательным молодым человеком! Как хорошо, что его болезнь была вовремя обнаружена. Страшно подумать, что Верочка могла стать супругой этого безумца.
Тут в монолог maman попыталась вклиниться Верочка, но тоже не преуспела.
— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросила Людмила Феоктистовна, не ожидая, впрочем, ответа. — Ваши аппараты произвели огромное впечатление и на мужа, и на меня. Верочка от них и вовсе без ума.
Тут баронесса спохватилась, что её слова могут быть поняты превратно, что возможны нежелательные параллели. Она чуть повернула голову и, увидав подходящий объект, поспешила перевести разговор:
— Вот, смотрите, граф Езерский. Интересный молодой человек. Говорят, он выдающийся гонщик. А сейчас как раз ищет себе достойную невесту.
— Но ведь он ухаживает за княжной Тенишевой! — заметил Андрей.
— Ах, господин Веретенников, — отмахнулась веером баронесса, — князь никогда не отдаст за него свою дочь. Говорят, сегодня утром ему прислали засургученный пакет из Германии, а Езерский как раз получал образование в Лейпциге. Наверняка в этом пакете имеется много нелицеприятного для графа. Да и сами посудите: разве могут быть ровней богатейший князь древнего рода и галицийский нищеброд.