— Что, не нравится? — тут же вскинулся Езерский.
Он хотел сказать что-то ещё, но Веретенников его перебил:
— Такое не может нравиться. Вы кичитесь своим благородным происхождением и графским титулом, но благородства в вас нет ни на йоту. Я и без того был о вас невысокого мнения. Это же всё, — он обвел взглядом комнату, — опускает вас на уровень обычного забулдыги.
Езерский буквально задохнулся от возмущения, но Андрей, не обращая на это внимания, продолжал:
— Как жаль, что Варвара Владимировна не видит ничего этого. Может, подобная картина, отвратила бы её, наконец, от вас. Вот письмо, — он достал из кармана конверт и протянул его графу. — Прочтите, пожалуйста, и сообщите своё решение. Я подожду в коридоре.
Он приоткрыл дверь, но, не сделав шага, обернулся:
— Да, неделю назад на треке с вами соревновалась княжна. Её мобиль был в ремонте, и я дал ей свою машину.
Андрей вышел и захлопнул за собой дверь.
Алекс остался наедине с собой в странной смеси эмоций: одновременно его затопили ярость и растерянность. С одной стороны он ненавидел этого мизерабля, который посмел критиковать титулованого дворянина. С другой — понимал, что навряд ли справится с ним в одиночку. Инженер, несмотря на распространённый стереотип, выглядел крепким и вряд ли уступил бы ему в силе. С одной стороны Езерский негодовал на княжну, требовавшую от него прямых объяснений, а с другой ощущал вину за проявленную по отношению к ней грубость, граничащую с хамством.
Как бы там ни было, а в той гонке он повел себя подленько, а после по-хамски. Он и сам прекрасно это знал. Но что было простительно по отношению к мещанину, оказалось совершенно недопустимо по отношению к княжне. Вдруг до него дошло: случись тогда на треке авария, не сумей Варвара выправить мобиль, ничто не спасло бы его от гнева князя. Запоздалый страх ледяным сквозняком пробежал по спине. Теперь становилось понятным, зачем княжне этот разговор: она желает высказать все свои претензии, все свои обиды. Ну так и к лучшему, с глаз долой — из сердца вон. Зато будет причина отвязаться от чёртовых немцев.
Он плюхнулся на диван, чертыхнулся, ощутив под собой очередную пустую бутылку. Резким движением скинул её на пол, страстно пожелав, чтобы — вдребезги. Бутылка, то стуча о мебель, то звеня о товарок, докатилась до стены и замерла. Граф ещё раз чертыхнулся и открыл, наконец, конверт.
Письмо было коротким. Княжна просила о встрече, о разговоре, о том, что необходимо до конца прояснить их отношения. Но в конце, перед подписью, изящным бисерным почерком значилось: «навсегда твоя».
Эта подпись радикально меняло дело. Алекс вскочил с дивана и заходил по комнате, распинывая попадавшиеся под ноги бутылки. Он-то, глядя на её нерешительность, на постоянные переходы от теплоты к холодности, решил уже, что этот вариант отыгран, что пора искать новую кандидатку, ан нет: шансы ещё имеются. Да ещё какие! Это «навсегда твоя» перечёркивало и его позор во время прыжка с парашютом, и злосчастную гонку. А что до колебаний, то девочка, скорее всего, воспитана в духе «только после свадьбы». Ну так ничего, будет свадьба — будет и она, будут и деньги.
Езерский наскоро пригладил волосы, заправил в брюки рубашку, накинул сюртук. В коридор к инженеру вышел совсем другой человек: несмотря на беспорядок в одежде, собранный и целеустремлённый. Холодно процедил:
— Господин Веретенников, мне требуется два часа для того, чтобы привести себя в порядок перед встречей с княжной. Я буду рад увидеться с ней в три часа пополудни в ресторане Виноградова на Дворянской.
С этими словами граф отступил назад в номер и закрыл дверь.
Варвару вывел из транса хлопок закрывшейся дверцы. Она вопросительно взглянула на Веретенникова.
— В ресторане на дворянской сегодня в три, — доложил он, поудобнее устраиваясь в чаше сиденья. — Ехать домой нет смысла, гулять — нет погоды. Предлагаю заехать в этот ресторан и просто пообедать. А незадолго до назначенного времени я уйду в машину. Или просто пересяду за другой столик подальше от вас. Так, чтобы не слышать разговора, но при этом видеть вас обоих.
Варя отчасти расслабилась и успокоилась. Даже смогла улыбнуться. Согласилась:
— Хорошо, едем в ресторан. Правда, я не голодна, но к трем часам наверняка проголодаюсь.
До ресторана доехали быстро. Их обоих узнали ещё на входе. Официанта тут же сменил директор зала. Проводил дорогих гостей к лучшему столику, лично принёс меню, терпеливо дождался, пока глубокоуважаемые клиенты сделают выбор, выразил надежду, что ничто не помешает насладиться изысканным вкусом лучших блюд и, наконец, оставил молодых людей в покое.