— Замечательная машина, Андрей Егорович. «Орион» против «Сатурна» что плотник супротив столяра. Одно только нехорошо: постоянно кренит его влево. Аж рука заболела всё время ручку вправо наклонять. И чем больше скорость, тем сильней кренит.
— Кренит, значит, — озадачился Веретенников, принявшись размышлять над новой проблемой.
И тут же, спохватившись, повернулся к Авдееву:
— Спасибо, Сергей Прокопьевич. Будем разбираться, искать причину. Скажите механикам, пусть закатывают «Сатурн» в ангар.
Сзади послышались шепотки. Андрей обернулся. Все его подчиненные кроме Варвары собрались, оказывается, на лётном поле. Ну а Варя сейчас наверняка прогуливается по Тамбову с тем хлыщом, что раскатывает на зелёном «Бентли». Прогуляла уже половину зарплаты. Андрей, когда подписывал расчетные ведомости, видел суммы.
— Все слышали, что сказал Сергей Прокопьевич? — вопросил Веретенников у подчинённых.
Правда, эти подчинённые если и младше, то ненамного. Все, как и он, недавние студенты. На лицах экзальтация, доходящая до экстаза, в глазах огонь энтузиазма, все копытами бьют в ажитации, в бой рвутся. Еще бы — на их глазах и во многом их руками история творится. Пройдет лет пятьдесят, и о них в мемуарах писать будут. А, может, к тому времени они сами напишут мемуары.
— Какие имеются предложения, господа инженеры?
— Проверить изготовление и сборку крыльев, взаиморасположение несущих плоскостей.
Это Николай Сорокин. Вечно торопится, и от того частенько попадает в глупые ситуации.
— Разумно. Займитесь этим вопросом. Ещё варианты?
— Проверить правильность сборки и установки стабилизатора.
Вениамин Плетёнкин, серьёзный парень, но без полёта фантазии. Сорокин выдал тезис об ошибках сборки, а Плетёнкин принялся думать исключительно в этом ключе.
— Что ж, проверяйте.
— Ошибка в расчетах! — тряхнул смоляными кудрями Пётр Непейвода.
— При обдувке модели проблемы не проявились, — возразил Веретенников. — Стало быть, либо ошибка изготовления и сборки, либо…
Он взглянул на молчавшего до сих пор Ивана Таранова. Паренёк подавал серьёзные надежды. Из этой бравой четвёрки, пожалуй, самый сообразительный. И Таранов не подвёл:
— Либо влияние неучтённого ранее фактора, — закончил он.
— Вот именно, — подтвердил главный конструктор. — Осталось определить этот самый фактор. Но проверить правильность сборки тоже необходимо, чтобы этот вариант гарантированно исключить. Так что занимайтесь, ребята.
Сорокин и Плетёнкин, почуяв, что сейчас мимо них просвистит нечто весьма интересное, повесили носы и побрели в ангар, к самолёту.
— Не переживайте, ваша слава от вас не уйдёт, — обнадёжил их Андрей. — Чем быстрее справитесь, тем быстрее присоединитесь к нам. Но сделайте всё честно и тщательно. Если обнаружу халтуру, выгоню в тот же день.
Он повернулся к Непейводе и Таранову:
— А вам предстоит подумать на предмет этого самого неучтённого фактора. Я сейчас еду в школу пилотов. Завтра утром встретимся и обсудим варианты, которые к этому времени придут к вам в головы.
Верочка Соловьёва визиту Андрея обрадовалась. Она вообще радовалась каждой их встрече. Но при этом и дело не забывала. Сейчас она собиралась вывозить на учебном «Орионе» очередного курсанта, но увидела начальство и бегом бросилась навстречу. Остановилась в двух шагах, явно подражая Авдееву, и отрапортовала: так, мол, и так, проводятся практические занятия с очередным набором курсантов. Только что честь не отдала. Ну так она и не на военной службе.
Соловьёву Андрей не видел, по меньшей мере, неделю. Слишком уж много времени забирала работа над новым самолётом. А сегодня, после наполовину успешного полёта, стоило сделать паузу. Передохнуть, освежиться, размяться, и завтра с утра начать поиск причины проблем. Идеи на этот счет у инженера были, но торопиться он не хотел. Вот и заскочил сюда. Больше для демонстрации начальственного пригляда, чем для реальной проверки.
Молодой парень в лётной экипировке высовывался из передней кабины «Ориона», пытаясь разглядеть своего инструктора. Да и остальные курсанты, ожидающие своей очереди, смотрели в ту же сторону. Надо сказать, посмотреть им было на что.