— Разве что мельком, — признался Андрей.
— А узнать сможете?
— Не уверен. Но попытаться могу.
Панарин выложил на стол перед собой с десяток фотографий.
— Господин Веретенников, — попросил он, — посмотрите внимательно: не найдёте ли на этих карточках того человека?
Андрей поднялся, подошел к столу, какое-то время вглядывался в изображения. Уверенно убрал несколько фотографий, потом еще две и, наконец, поколебавшись, вытянул одну из оставшихся.
— Скорее всего, вот этот. Но я не могу сказать точно: видел человека большей частью в профиль или со спины.
Князь вопросительно глянул на жандарма.
— Герхард Камелькранц, — ответил тот на безмолвный вопрос. — Сотрудник германского консульства. В Тамбове находится официально, в связи с консульскми делами.
— И… и что теперь? — спросил Андрей.
— Пока ничего, — ответил Панарин. — У нас нет достаточных оснований для ареста ни Камелькранца, ни Езерского. В конструкторских группах имеется наш человек, вы об этом знаете. Еще один будет с завтрашнего дня включён в состав техников на опытном аэродроме. Я, конечно, хотел бы добавить человека в группу, занимающуюся гражданскими самолётами, но князь воспротивился.
— Да, — подтвердил Тенишев. — Там есть один частный сыщик и этого, как я считаю, достаточно. Всё-таки немцы, мне думается, будут в первую очередь интересоваться именно военными секретами.
— Что ж, пока пусть будет так, — согласился подполковник.
На следующее утро Варвара пришла в конструкторское бюро на несколько минут раньше обычного, почти одновременно с Андреем. И прежде, чем снять верхнюю одежду, подошла к Веретенникову почти вплотную. Не стала здороваться, не стала произносить дежурных утренних фраз. Просто стянула перчатку и, глядя ему прямо в глаза, протянула руку. Андрей, не очень понимая, что затеяла княжна, осторожно принял узкую ладонь. А Варя настолько крепко, насколько смогла, пожала руку своему теперь уже точно другу и произнесла единственное слово:
— Спасибо.
Может, она хотела бы прибавить что-то ещё, но тут зашумели в соседней комнате явившиеся на работу подчинённые, и день покатился дальше.
В кабинете князя шло еженедельное подведение итогов. Никого лишнего: Андрей, Варвара и сам Тенишев. Хозяин пребывал в самом наилучшем настроении, солнечно улыбался и вообще излучал довольство.
— Ну, дамы и господа, поведайте мне, как продвигаются работы?
— Медленно, Владимир Анатольевич, — ответил Веретенников, — крайне медленно. Слишком большое количество новшеств, ни разу не опробованных прежде. Ни у кого нет опыта работы ни в части проектирования, ни в части изготовления и сборки. Это касается буквально всего. Новый материал требует новых подходов, нового оборудования, нового инструмента. Рабочих экспериментального участка приходится обучать почти что заново. Уже отработанные на прежних конструкциях решения не годятся, их создаём буквально с нуля, зачастую переделывая по нескольку раз. А некоторых узлов — я имею в виду, механизм убирания шасси, — и вовсе никто никогда не делал. С такимитемпами мы не сделаем обещанный самолёт в срок. Но, главное, судя по расчётам, цельнометаллический самолёт выходит намного тяжелее деревянного. И, значит, мощности двигателя не хватит для достижения запланированной скорости полёта. Хорошо, если такой аппарат сумеет взлететь.
— Хм-м…
Мгновенно нахмурившийся Тенишев нервно побарабанил пальцами по столу. Повернулся в сторону Варвары:
— У тебя, я так понимаю, те же затруднения?
Та в ответ лишь кивнула.
Князь вновь забарабанил по столу, глядя при этом куда-то вверх. К чему-то пришел и, резко развернувшись в сторону Веретенникова, спросил:
— Сколько времени, примерно, займёт разработка самолёта по изначальному заданию?
Ответ был уже готов:
— Не меньше года для изготовления пробного экземпляра. И это при том, что у нас будет двигатель по меньшей мере втрое мощней. Такая мощность требуется потому, что для мощного мотора потребуется и мощный, а, значит, более тяжелый, парогенератор. А после — неопределённое время для выявления и устранения недостатков.
— Какие имеются предложения?
— Сделать один или два промежуточных проекта. Они будут постепенно улучшать свои лётные характеристики, Николай Генрихович будет постепенно совершенствовать свои роторные паровики. В конструкцию станем постепенно вводить новые элементы. Например, вначале — алюминиевый набор фюзеляжа и крыльев, потом — механизм убирания шасси, Далее — конструкция свободнонесущего крыла и, наконец, цельнометаллический самолёт, соответствующий первоначальному заданию. В конечном итоге получим и умение работать с новым материалом, и обученный персонал, и основу для дальнейшей работы.