— Она уехала к нему? — по-своему понял князя Андрей.
— Нет. Наш жандарм, этот дубиноголовый подпол, рассказал ей, что сейчас Езерский грабит её сейф. И куда она рванула, даже предсказывать боюсь.
— Владимир Анатольевич!
Князь Тенишев сосредоточенно посмотрел на князя Морткина.
— Мой мобиль быстрее. У вас найдётся одежда гонщика?
Тенишев размышлял не более секунды.
— Идемте, Андрей Егорович, я дам вам всё необходимое. Если у вам получится найти Варвару и вернуть её целой и невредимой, за мной будет числиться изрядный долг перед вами.
Через четверть часа тёмно-синяя с искрой «Молния» с нарисованной на бортах синей птицей выехала из ворот усадьбы рода Тенишевых, следуя по колее, оставленной на дороге «Молнией» красной.
Тенишев напрасно боялся, Варвара даже не собиралась ехать в конструкторское бюро. Ей было ясно, что, как бы она не спешила, не успеет застать там Алекса. Искать его по городу бессмысленно. Кроме того, если за ним настолько тщательно следят жандармы, то наверняка поймают с поличным прежде, чем он успеет доехать до своей гостиницы.
Это было странно для княжны — такое сочетание эмоциональной бури и рассудочной прагматичности. Она даже остановила мобиль, чтобы понаблюдать за самой собой. Удивительно, но в эмоциях не было гнева, ненависти, желания отомстить или ещё чего-нибудь столь же разрушительного. Даже отчаяния — и того не было. Быть может, всё это придёт потом, спустя несколько часов или несколько дней. Но сейчас, чем больше времени проходило с момента разговора с жандармом, тем спокойней и холоднее становилось в душе. Словно бы подействовала некая анестезия.
Страница её жизни была даже не перевёрнута — сгорела и рассыпалась пеплом. И этот пепел сейчас засыпал её душу точно так же, как падающий с неба снег засыпал дорогу. Какое-то время княжна бездумно глядела на снегопад. Потом, очнувшись от созерцания, тронула мобиль и покатила дальше, прокладывая одинокую колею по заснеженной дороге. В самую волшебную в году рождественскую ночь, в часы исполнения самых заветных желаний, Варя бежала от шума, от праздника, от веселья. Она искала места, где сможет спокойно, без посторонних, посидеть и справить поминки по своей любви.
Улицы Тамбова были пусты. Отхлопали, отсверкали своё фейерверки, разбежались по домам толпы гуляющих горожан. Рестораны и кафе сверкали яркими огнями. В них веселилась состоятельная публика, и княжна всякий раз проезжала мимо. Наконец, она приметила тускловатый огонёк над скромной вывеской. Она остановила мобиль у заведения и спустилась в полуподвал.
Обстановка показалась ей довольно уютной: деревянные нарочито грубые столы, такие же деревянные лавки, оформленная под старину барная стойка, тяжелые подвешенные на цепях светильники, имитирующие свечи. Варя подошла к стойке, оглядела выставленные на полках бутылки. Крепость всех напитков — не ниже сорока градусов.
Она такое попробовала однажды, с разрешения и под присмотром отца. После первой рюмки закружилась голова. После второй начал заплетаться язык. А что было после третьей, она не запомнила. Очнулась на другой день в своей постели с раскалывающейся головой и зареклась даже прикасаться к подобной отраве.
— Что желает барышня? — осведомился бармен, протирая белоснежным полотенцем высокий стакан тонкого стекла.
— Скажите, — решилась, наконец, Варвара, — у вес имеется что-нибудь послабее? Какое-нибудь вино?
— Пиво, барышня, — понимающе улыбнулся бармен. — Рекомендую английский тёмный эль. Крепость не более четырёх градусов, богатый вкус, легкая хмелевая горчинка. К нему замечательно подходят жареные охотничьи колбаски.
— Давайте, — согласилась девушка.
Бармен тут же нацедил в высокую фаянсовую кружку тёмного, почти что чёрного пива.
— Берите. Выбирайте себе любой стол. Здесь, как видите, пусто. Примерно через час и меня здесь не будет.
— А колбаски?
— Колбаски будут буквально через пять минут. С пылу, с жару — как полагается.
Пиво Варя пробовала. В Москве, в студенческих забегаловках. Там оно ей не понравилось: бледное, цвета неудобно говорить чего. Вкус непонятный. Одной кружки ей хватало на весь вечер, и ту она не каждый раз допивала. Брала именно потому, что особой крепостью пиво не отличалось. Так, водичка.
Эль, выставленный перед ней барменом, от московского студенческого пива отличался кардинально. Почти чёрный цветом, густой, он пах почему-то карамелью и немного шоколадом. Варя осторожно отпила. Да, этот эль можно было буквально смаковать. Ничего подобного княжна ещё не пробовала. И та самая обещанная хмелевая горчинка оказалась на удивление приятной.