Инженеры кинулись в соседнюю комнату. Зашуршали бумагами, зацарапали карандашами, затрещали арифмометрами.
— Есть, готово!
Сорокин, кто бы сомневался! Но все прочие отстали ненадолго. Прибежали в кабинет каждый со своим листком.
— Результаты сходятся? — уточнил Веретенников.
— До второго знака, — доложил Непейвода.
Андрей обвел взглядом четвёрку.
— Теперь нужно придумать, что с этим делать.
— А если причина в чём-то другом? — вдруг подал голос Плетёнкин. — Мы напридумываем всякого, а окажется, что впустую.
Главный конструктор внимательно поглядел на скептика. Тот несколько съёжился под пристальным взглядом начальства, но от слов своих не отказался.
— Одевайтесь! — скомандовал Веретенников. — Идём на лётное поле. Проверить тезис проще простого.
Просто — не значит быстро. Нужно собраться, одеться, дойти, объяснить задачу Авдееву, дождаться, когда техники выкатят из ангара «Сатурн», пока приготовят его к полёту, пока пилот осмотрит самолёт лично…
Вот испытатель, уже одетый для полёта залезает в кабину, вот техники убирают из-под колёс шасси колодки, вот самолёт пробегает по полосе и взмывает вверх. Осталось только дождаться возвращения пилота и отчета о результатах.
Инженеры — вроде бы взрослые люди, все отучились в университетах, но словно дети следят за полётом. Задирают головы так, что шапки чуть не валятся, но при этом ещё успевают спорить, не отрывая глаз о маленького самолётика в небе.
Андрей, чтобы не мешать, сделал несколько шагов назад. А ведь еще недавно и он бы стоял вот так же, и спорил бы до хрипоты. Но передряга, через которую ему довелось пройти по дороге из Алушты в Тамбов, словно прибавила возраста. Смерть несколько раз просвистела рядом. Пулями, пробившими крылья, облаком раскалённого пара, едва не спалившим нутро. И самому стрелять пришлось, и убивать — ничего не поделаешь, так сложилось.
После этой стычки Андрей по-иному осмыслил слова Тенишева об оружии. Взял несколько уроков, записался в стрелковый клуб и выделил время для регулярных тренировок. Теперь в скрытой подмышкой мягкой кобуре у него всегда лежал небольшой пистолет, «Браунинг М1906». Еще один — в перчаточном отделении «Молнии», но не открыто, а в хитром тайничке. Если знать секрет, достать можно за пару секунд.
Тенишев подошел сзади неслышно. Спросил:
— Какие-то проблемы?
— Есть небольшие, Владимир Анатольевич. Ничего смертельного, но молодёжь не желает верить мне на слово, хочет непременно убедиться в моём вердикте на практике. Слышите, как спорят? А всего-то надо подождать четверть часа, а потом выслушать испытателя.
Князь негромко рассмеялся:
— Пусть спорят. Из таких спорщиков как раз и выходят самые лучшие главные конструкторы. Но смотрите: кажется, полёт идёт к завершению. Давайте посмотрим, чем всё закончится, и я вас заберу по весьма важному делу.
Авдеев приземлился, по своей привычке прокатился по полосе к стартовой линии, и лишь тогда выключил двигатель. Спрыгнул на тщательно утрамбованную землю и почти бегом направился к начальству.
— Добрый день, ваше сиятельство! — произнёс он.
Тут и зрители увидали князя. Забубнили наперебой:
— Добрдень, вашсиясь!
— Здравствуйте, молодые люди, — ответил Тенишев сразу всем. — Что скажете, Сергей Прокопьевич?
Авдеев подтянулся еще сильнее, хотя и без того стоял по стойке «смирно». Доложил:
— При выключении двигателя во время полёта крен пропадает. При запуске вновь возникает.
— Спасибо, Сергей Прокопьевич, — кивнул ему Веретенников.
И, оборотясь к помощникам, добавил:
— Все слышали?
Те вновь забубнили, на этот раз смущенно и невнятно:
— Мы… быр-быр-быр… надо было убедиться…
— Убедились?
— Так точно!
Четвёрка гаркнула так, что самый строгий фельдфебель бы не придрался.
— Замечательно. Я сейчас уеду, а завтра с самого утра будем разбирать варианты компенсации реактивного момента. Так что идите, изобретайте.
Четверо инженеров замерли в недоумении и замешательстве. Неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы не вмешался Тенишев:
— Господа, вам дано задание. Извольте выполнять.
И размеренным шагом направился к выходу. Андрей двинулся за ним. Четверо вчерашних студентов, почесав затылки под шляпами и кепи, поплелись на рабочие места. А лётчик-испытатель Сергей Прокопьевич Авдеев, топтался на месте и всё бормотал себе под нос:
— Надо же! Сиятельство, а по имени-отчеству величал. Одно слово — князь!