Глава 22
Элис Кроуфорд очнулась в полутьме. За окном завывал ветер, где-то за головой, так, что не посмотреть, слышалось тихое дыхание. В свежем воздухе на фоне лёгкого аромата дорогих духов царили запахи превосходного кофе и свежей выпечки с нотками корицы и ванили. От этого и сама Элис захотела есть. Да так сильно, что желудок свело голодными спазмами. Его рычание в тишине комнаты прозвучало непростительно громко, совершенно неподобающе приличной девушке из хорошей семьи.
Практически сразу же накатили воспоминания: захудалый бар, бойцы её группы, мерзавец, обозвавший её шлюхой, грохот выстрелов и сразу же резкая боль в теле. А потом — темнота. Воспоминания пробудили тревогу: где она сейчас? У друзей? У врагов?
Эти мысли заглушили чувство голода. Элис пошевелила руками: свободны. Принялась ощупывать себя и обнаружила, что лежит совершенно нагой под одной лишь простынёй. В нескольких местах обнаружились повязки. Это несколько ободряло: раз лечат, убивать не собираются. Но на главный вопрос — друзья или враги — ответа не давало.
Видимо, шорох, издаваемый Элис при самообследовании, привлёк внимание сиделки. Дыхание в изголовье стихло, сменившись скрипом стула. Тёмный силуэт промелькнул на фоне тусклого окна. Легкие женские шаги замерли у входной двери, а потом под потолком вспыхнула ярким светом электрическая лампа под изящным дорогим абажуром.
Элис зажмурилась, ослеплённая внезапным переходом от тьмы к свету. А когда проморгалась, в комнату входила та самая девка из бара, княжна Тенишева. Девка хищно ухмыльнулась и — где только нахваталась дешевых жестов — провела большим пальцем по горлу, обозначая перспективы леди Кроуфорд.
Всё-таки враги! Элис рванулась было с кровати, но тело предало свою хозяйку. Невыносимая боль сразу во многих местах — это не самое страшное. Страшно то, что правая сторона вообще отказалась повиноваться. С мучительным стоном пленница рухнула обратно. Девка Тенишева подошла и прежде, чем вернуть на место простыню, внимательно поглядела на обнаженное тело шпионки. Довольно улыбнулась, прикрыла Элис от нескромных взглядов и вернулась на своё место.
За дверью раздались шаги, на этот раз тяжелые мужские. Вошел сутуловатый немолодой мужчина с саквояжем, по виду которого профессия определялась в два счёта. А следом… тоже немолодой, но прямой, сильный, большой, в дорогом, хоть и явно домашнем, костюме. Можно было не глядеть на родовой перстень с монограммой «Т», чтобы догадаться: сам князь Тенишев.
Доктор с профессиональным равнодушием откинул простыню, изучил состояние повязок. Осмотрел свою пациентку, оценил её общее состояние и, повинуясь указанию князя, вышел.
Князь внимательно поглядел на Элис, и от его взгляда ей стало не по себе. Так мясник глядит на свиную тушу, прикидывая, как ловчее будет её разделать.
— Вы назовёте своё имя? — неожиданно спросил Тенишев.
Он говорил спокойно, сухо, по-деловому. Элис в ответ гордо промолчала.
— Тем хуже для вас. Мне нужны сведения, которые помогут спасти моего человека из рук ваших приятелей-бандитов. У вас четверть часа на раздумья. Если вы согласитесь, останетесь в моём доме до выздоровления, после чего навсегда покинете Россию с другим именем и достаточной для скромной жизни суммой. Иначе я отдам вас контрразведке, и вы в любом случае расскажете всё. Но уже никуда не поедете. Разве что в кузове грузовика к яме, в которую кидают тела безымянных преступников. Вас засыплют парой лопат извести, а потом бульдозер заровняет это место. Не будет ни памятника, ни даже таблички. И я постараюсь, чтобы в церковной книге исчезла запись о вашем рождении. Вас никогда не было и после вас ничего не останется.
— Мои друзья… — с вызовом начала было Элис.
— Твои друзья в овраге лошадь доедают, — прервал её князь.
Теперь он говорил с презрением, глядя на шпионку как на кусок навоза.
— Если тебя не убили, оставляя здесь, значит, посчитали, что сведения, которыми ты обладаешь, не повлияют на исход вашей операции. Иначе, я уверен, Олдридж добавил бы тебе в организм еще девять грамм свинца. Только на этот раз в голову, чтобы затруднить опознание трупа.
— Откуда…
Элис почти произнесла свой невольный вопрос, но сама сообразила. Девка Тенишева видела всех, значит, смогла описать. Может, даже нарисовать. А Питер вполне может быть известен в узких кругах профессионалов. Опознать его по рисунку нетрудно.
Не обращая внимания на смятение Элис, князь повторил:
— Пятнадцать минут.