На лице рыжего Тома не отразилось никаких негативных эмоций. Он по-прежнему добродушно улыбался.
— Я вижу, вы говорите под влиянием эмоций. Но посмотрите сюда.
Хэнкс открыл чемодан. В нём, плотно уложенные, лежали пачки денег.
— Здесь пять миллионов фунтов. Достаточно для безбедного существования в любой стране мира. Этой суммы хватит на роскошную жизнь до самой смерти, если, конечно, не отдавать деньги в руки женщинам. Они сумеют и миллиард потратить на свои наряды и украшения.
Британец мягко усмехнулся и похлопал по тугим пачкам новеньких купюр.
— Здесь воплощение любой мечты. Деньги, новое имя, новые документы, роскошь, внимание красивых женщин и, разумеется, ваши любимые самолёты.
— У меня всё это уже было, — равнодушно пожал плечами Андрей. — Всё, названное вами, а в придачу — княжеский титул. Причём, я добился этого сам, а не получил в качестве подачки от британского правительства впридачу к золотой клетке. Вот вы бы, Мистер Хэнкс, за пять миллионов наверняка продали бы свою страну. Особенно, если альтернативой будет смерть. Собственно, чего ещё ждать от англичанина.
— Вы несправедливы ко мне, — укорил собеседника рыжий Том. — Британец никогда не изменит своей королеве!
— А поскольку вы предлагаете мне предательство, значит, изначально считаете меня подлецом. Или вы всерьёз полагаете англичан избранным народом, расой господ? Если так, то вы опоздали. Евреев их бог ещё в ветхом завете назвал избранными, посулив мировое господство. Или для вас и воля бога не имеет значения?
Хэнкс тут же закруглил тему:
— Признаться, я не силён в философии. Но я понимаю, серьёзные решения не принимаются второпях. Я оставлю наедине вас и этот милый чемоданчик. Посидите, подумайте. Времени у вас как минимум три дня, но, скорее всего, неделя.
Рыжий поднялся и вышел. Тут же вернулся охранник и утащил стул. На чемодан даже взгляда не бросил. Это выглядело подозрительным, но, с другой стороны, как можно можно упереть чемодан денег из запертой снаружи комнаты?
Впрочем, теперь следовало позаботиться о себе. Очевидно, Андрея будут держать в этой комнате до переезда на следующую точку. Как бы там ни сложилось, надо подготовиться. Сделать так, чтобы при необходимости можно было быстро освободиться и напасть на охранников. Если при этом убьют — стало быть, судьба. Но если увезут за границу, выйдет совсем худо.
Открутить гайку не вышло. Видимо, резьба была нарочно сбита. А вот со столешницей Андрею повезло. Небольшая, еле заметная трещина тянулась от края доски к отверстию, в которое вставили болт с кольцом. Этот самый болт стал рычагом, качая который в разные стороны, Андрей постепенно расширял трещину. Подгнившая снизу доска облегчала работу. В конце концов, трещина разошлась настолько, что хватило бы хорошего рывка, чтобы вырвать болт из столешницы. Теперь можно было немного отдохнуть. Князь Морткин откинулся на стену, прислонился затылком к тёсанному бревну и прикрыл глаза.
Долго сидеть ему не дали. Откуда-то снаружи донесся отзвук удара. Андрей сел прямо, по малейшим отголоскам пытаясь угадать, что сейчас происходит. Следующие звуки, дошедшие до него, спутать было нельзя ни с чем: звуки выстрелов. Кто стреляет, в кого стреляет — неважно. Но перестрелка может сподвигнуть британцев ускорить переезд. Пришла пора действовать. Инженер поднатужился и рванул болт, выдернув его, как зубной врач выдирает больной зуб. Толкнулся в дверь — заперто. Чёрт!
Из коридора донеслись новые звуки: кто-то бежал в его сторону. Андрей встал сбоку от дверного проёма, чтобы не оставаться на виду. Лязгнул засов. Рывком отворилась дверь, и в комнату вбежал рыжий Том Хэнкс. В руке — револьвер. Но стрелять оказалось не в кого: пленника за столом не обнаружилось.
Рыжий остановился в растерянности, потом сообразил оглядеться. Но повернуться Том не успел: пристёгнутый к кольцу наручников тяжелый болт сработал не хуже кистеня. На улыбчивом веснушчатом лице возникло удивлённо-обиженное выражение, и Хэнкс мешком рухнул на пол. Андрей стянул с него тёплую меховую куртку, подобрал выпавший из руки револьвер и отправился искать выход.
Навстречу ему выбежал человек в такой же, как у Хэнкса, куртке. Андрей выстрелил дважды, человек упал. Беглец откинул барабан револьвера, взглянул: осталось четыре патрона. Негусто, но безоружным его не назвать.