Алекса гнали его демоны, а он, в свою очередь, безжалостно гнал «Молнию». Дважды он застревал в снегу, но в багажнике имелась лопата, и графу каждый раз удавалось выбраться на твёрдое место. Он ехал и ехал по реке, пока не разглядел в свете фар поднимающийся на берег санный след. «Молния», умница, не подвела. Пусть с трудом, с напряжением, но поднялась наверх. Там нашлась дорога, которая привела на тракт, а путь по тракту был известен.
Никто не остановил бешено мчащийся по ночной дороге мобиль, и на рассвете граф уже въезжал в Петербург. Не останавливаясь, пересёк город от Московской заставы до морского порта. На его счастье, трансатлантический лайнер через час отправлялся, и на нём оставались свободные каюты первого класса. Повезло графу и в том, что британцы его толком не обыскивали. Видимо, посчитали неопасным. Это задевало самолюбие, зато предоставляло возможности.
В бумажнике нашлась необходимая сумма. Российского паспорта вполне хватило для оформления билетов.Въездной визы для САСШ не требовалось. И за четверть часа до отплытия граф Алекс Езерский с чемоданом в руке поднялся по трапу красавца-лайнера. Стюард в безукоризненно белом кителе проводил путешественника в каюту. Там Алекс запер дверь, разделся и лёг в постель. После всего пережитого, после безумной ночной гонки ему требовался отдых.
Питер Олдридж вспомнил все ругательства, которые знал и сочинил два десятка новых. Он сумел перевязать простреленное колено, и смерть от потери крови ему не грозила. Но боль! Она сводила его с ума, и унять её было нечем. Обезболивающие препараты умные начальники в аптечку не положили.
Питер иногда тихо подвывал, а иногда, на особо тряских участках, не стеснялся орать в голос. МакКолин, слыша это, прибавлял скорости, стараясь быстрее доставить командира туда, где будет врач.
От захода в какой-нибудь финский городок Питер отказался. Хотя финны и не слишком лояльны русскому императору, случиться может что угодно. И рисковать на последнем этапе Олдридж не хотел.
Через границу он, стиснув зубы, перебирался на одной ноге, используя плечо МакКолина вместо костыля. А там уже их двоих — всё, что осталось от группы — встретил Джейкоб Палмер. Он поглядел на Питера и ничего не сказал, лишь сокрушенно покачал головой и помог коллеге сесть в мобиль. Питер молча протянул ему саквояж. Тот понял и, принимая добычу, молча кивнул, обещая доставить её куда следует в целости и без промедлений.
На лётном поле их ожидал готовый к взлёту дирижабль с врачом на борту. Доктор поглядел на состояние пациента и в свою очередь покачал головой. Набрал в шприц морфия, сделал укол, и Питер Олдридж наконец-то провалился в черноту забытья.
Ночь прошла спокойно. Никто вокруг не шастал, пленные англичане сидели смирно и беспокойства не доставляли. Утром, после завтрака, Андрей с Варей принялись за неотложные дела.
От навеса, под которым стояли аэромобили, уходила лыжная колея. Судя по карте, она выводила на дорогу, по которой можно было добраться и до телеграфа, и до телефона. Валериана посадили за руль аэромобиля и послали доложить обстановку князю Тенишеву, а князь с княжной отправились оценить повреждения «Лебедя».
С первого взгляда было видно, что здесь, на месте, ремонт невозможен. Аппарат придётся разбирать и дирижаблем возвращать на завод. И уже там изготавливать новые детали взамен повреждённых — по сути, строить заново.
— Жаль машину, — произнес Андрей. — «Лебедь» у тебя получился всё-таки красивым. Но ты не печалься: выстроим его заново, и он будет ещё лучше. Смотри, как замечательно вышел у тебя узел крепления крыла к фюзеляжу. Деревянные лонжероны просто хрупнули бы и обломились. И шасси… Я вот начал проектировать систему убирания шасси. Она, в принципе, и тебе подойдёт. Надо только пересчитать механизмы на вес твоего гиганта. По прикидкам, скорость возрастёт минимум на пятнадцать процентов.
— Ага, — всё ещё печально кивнула Варя.
Протянула руку, погладила воткнувшуюся в землю стойку шасси.
— Но ты прав: новый будет лучше прежнего.
Печаль развеял примчавшийся назад Валериан. Сияющий и одновременно важный от оказанного доверия, он провозгласил: дирижабль «Елизавета» с князем Тенишевым на борту будет здесь через четыре часа. Следует очистить от снега достаточную для посадки площадку.