Подошел метрдотель, склонился к уху Тенишева и шепнул несколько слов. Тот, извинившись, отлучился.
— Андрей Егорович, — тут же принялся за расспросы Котельников, — с момента первой демонстрации в Алуште я внимательно слежу за всеми авиационными новостями, но ваше имя в газетах не было упомянуто ни разу. Скажите, это ведь вы создали «Орион»?
— Отчасти, — подтвердил Веретенников. — Проект мы делали вместе с княжной.
— С княжной Тенишевой? — недоверчиво переспросил собеседник.
— Именно, — подтвердил Андрей. — Мы с ней вместе заканчивали ИМВТУ. И ваш скептицизм напрасен. У Варвары Владимировны диплом с отличием.
— Надо же! — удивился Котельников. — Тем значимей ваши достижения. А скажите, каково это — подняться в небо? Я, конечно, совершал перелёты на дирижаблях. Но, по слухам, ваши самолёты — это нечто совершенно иное.
— Если Владимир Анатольевич позволит, у вас будет возможность лично проверить эти слухи. Я, к сожалению, сегодня уже не рискну пилотировать, — Андрей указал на свой бокал, — но у нас достаточно лётчиков. Возможно, княжна лично возьмётся познакомить вас с пятым океаном.
— Она умеет управлять самолётом? — еще сильнее впечатлился изобретатель.
— Она полгода назад одержала победу на соревнованиях по планерному спорту на приз генерал-губернатора Москвы.
Говоря это, Веретенников испытал немалую гордость за Варвару: мол, знай наших!
Котельников не успел выразить своё восхищение: вернулся князь.
— Глеб Евгеньевич, к демонстрации всё готово. Давайте проедем на аэродром и проведем испытания.
У ресторанного крыльца «Эмилии» не оказалось: видимо, укатила за парашютами. Вместо неё пассажиров ожидал роскошный, сверкающий тёмно-вишнёвым лаком лимузин. Прежде Веретенникову не приходилось ездить в машинах такого уровня, и некоторое время он осматривался, стараясь делать это незаметно. Но вскоре понял, что по комфорту дорогой статусный мобиль ничуть не лучше княжеской «Эмилии», и успокоился.
Лимузин въехал на принадлежащий лётной школе аэродром и остановился рядом с готовоым к полёту «Орионом». У самолёта замер Авдеев. Бывший есаул принял самый геройский вид, на какой был способен, стараясь произвести на гостей впечатление. Здесь же на сколоченном наскоро помосте стояли два короба. Один металлический, другой матерчатый с жесткой спинкой. Специально подготовленный для испытаний манекен установили на подставку, словно в магазине готового платья.
Высокая комиссия степенно вышла из лимузина и расположилась напротив выставки. Князь и Андрей при этом косили глаза на образцы парашютов, а изобретатель — на самолёт и пилота. Вышла вперёд одетая в лётную амуницию Верочка Соловьёва, вызвав своим появлением повышенный интерес гостя. Поприветствовала высокую комиссию, доложила, что к испытаниям всё готово. Князь повелел приступить.
Тут же забегали техники. Нацепили металлический ранец на манекен, запихали его в заднюю кабину «Ориона», тонкой нитью прикрепили вытяжное кольцо к корпусу самолёта. Авдеев уже сидел в кабине, и едва получил сигнал о том, что всё готово, запустил мотор и поднялся в воздух. На высоте около трёх сотен метров лётчик перевернул аппарат вверх колёсами. Манекен выпал, сработала вытяжная система и спустя несколько минут человекозаменитель плавно приземлился в пожухлую траву лётного поля.
Второй образец сработал так же исправно. Дело явно шло к заключению договора, но тут выступил вперёд Авдеев:
— Ваше сиятельство, дозвольте лично испытать эту штуку!
Тенишев несколько секунд колебался, и Андрей прекрасно его понимал. С одной стороны, не хочется подвергать испытателя лишнему риску. С другой, в любом случае это придётся сделать. И лучше провести опыт именно сейчас, в присутствии автора изобретения.
— Действуйте, — кивнул князь.
И опять все забегали, задвигались. Под руководством Котельникова испытатель собственноручно уложил купол, застегнул ранец и надел его на спину. Тем временем самолёт подготовили к вылету, Верочка Соловьёва уселась в кабине, уложив под сиденье обязательный мешок с песком. Авдеев, смотрящийся с ранцем на спине довольно нелепо, забрался в заднюю кабину и опыт начался.
«Орион» взмыл в небо. Андрей немало нервничал, наблюдая за карабкающейся вверх букашкой. Он мельком взглянул на князя. Тенишев стоял, прикусив губу. Это был верный признак: переживает, да ещё как! Котельников тоже изрядно нервничал.