— Что делать будем, Андрей Егорович? — спросил Тенишев.
— Как что? — пожал плечами тот. — Открывать. А не откроется — ломать.
О «Лебеде» на время забыли. Из дирижабля оперативно протянули электрический кабель, установили в подземелье мощные фонари. Двое рабочих с инструментом ушли в ход и вскоре оттуда донеслись удары.
— Кстати, Андрей Егорович, — заметил Тенишев. — Вы, возможно, не в курсе, но британцы построили свою базу на ваших землях. Так что всё, что здесь находится, в земле или на земле, безусловно принадлежит вам.
— Да?
Андрей, казалось, не слишком заинтересовался новостью.
— Вы ведь знаете, Владимир Анатольевич, я не стремился к титулу. И до сих пор с трудом ассоциирую себя с ним.
— Считайте, Андрей Егорович, — усмехнулся князь, у вас появилась загородная дача. Построите здесь аэродром, заведёте себе небольшой самолётик — вроде вашего курьера, и будете катать сюда девиц на пикники.
— Скажете тоже, Владимир Анатольевич! — отмахнулся Андрей. — Где я и где девицы.
— Но не проживете же вы век свой монахом, — усмехнулся Тенишев. — Стало быть, и девицы будут. Вопрос лишь в числе.
Внизу стихли удары, и спустя минуту донеслось:
— Мать честная!
— Что там? — нагнулся над ямой Тенишев.
Снизу вынырнул один из рабочих:
— Так сами взгляните, ваше сиятельство!
— Князь повернулся к Андрею:
— Ваше право увидеть первым. А мы с Варей уж следом глянем.
— Минутку, Ваше сиятельство!
Рабочий подтянул кабель, потравил его в ход. Оттуда донеслось:
— Готово!
Рабочие один за другим вылезли наверх, а князья следом за Андреем спустились вниз.
Вода, пропитавшая отсыревшие кирпичи, успела замёрзнуть и покрыла изъеденную временем поверхность изморозью, а местами даже ледяными наростами. Андрей, инстинктивно пригибаясь, пробирался по ходу на свет фонаря. Дошел до прислонённых к стене створок разбитой двери, шагнул через порог, повернул за угол и замер: большое помещение было завалено вещами. Сгнившие персидские ковры, поржавевшее дорогое когда-то оружие, стоящие в куче трухи сервизы китайского фарфора, драгоценная утварь. Расставленные вдоль стен сундуки сгнили, и среди трухлявых щепок и полос ржавого железа блестели золотые и серебряные монеты, сверкали драгоценные камни, дорогие украшения. И — отдельно — лежал тонкий золотой ободок с крупным красным камнем
— Ничего себе! — воскликнул Тенишев, подходя сзади. — Вот они, сокровища князей Морткиных! Ваши, Андрей Егорович. Вот и княжий венец нашелся. Теперь ни одна собака не оспорит ваше право на титул. Разумеется, едва в газетах появится эта новость, на следующий день найдётся полсотни родственников. И у всех будут единственно верные документы принадлежности к роду.
— Какая прелесть!
Варвара углядела в одной из куч изящные серьги с массивными камнями.
— Женщины! — усмехнулся Тенишев. — Ну что, пусть люди перекладывают добро в ящики, поднимают наверх, а уж после мы рассмотрим всё детально. В Тамбове я приглашу специалистов, они проведут оценку клада. Навскидку здесь, думаю, миллионов пятьдесят, но я могу ошибаться. Идемте, пусть люди спокойно работают. А я так и не услышал ваших рассказов.
Граф Алекс Езерский выспался, отдохнул, с помощью стюарда привёл в порядок свою одежду и, прихватив из чемодана пачку пятидесятифунтовых банкнот, отправился пообедать. В салоне его усадили за столик напротив молодой симпатичной женщины. Граф сделал заказ и в ожидании блюд завязал с дамой непринуждённую беседу.
Наконец, принесли кушания. Алекс наслаждался изысканной едой, изысканным обществом, роскошью и комфортом. После долгих мытарств он, наконец, обрёл желаемое.
Пришел официант, принёс на серебряном подносике счёт. Алекс не глядя кинул сверху билет в полсотни фунтов, заявил с барской небрежностью:
— Сдачи не надо!
Халдей с нижайшим поклоном пробормотал:
— Премного благодарен!
И в один миг испарился, а граф вернулся к беседе с дамой. Было ясно, что она не прочь продолжить знакомство и, возможно, развить его и даже углубить. И в тот самый момент, когда Алекс уже собрался предложить своей новой знакомой прогулку по верхней палубе, к столику подошел давешний официант в сопровождении моряка. Алекс не разбирался в нашивках и знаках, но мундир произвёл на него впечатление.
— Старший помощник капитана этого лайнера, — отрекомендовался моряк. — Граф, официант утверждает, что вы расплатились фальшивой купюрой.