Под этим выводом после детального анализа и многочисленных перепроверок результатов подписался автор этих строк (т.е. И.Давыдов – С.Ч.), отвечавший за тренировку. Заключение, подписанное заместителем начальника Центра подготовки космонавтов по летно-космической подготовке генералом Алексеем Леоновым, было предельно категорично. Из-за невозможности покинуть спускаемый аппарат в случае приводнения космического корабля посылать в полет женский экипаж нецелесообразно. Полет может быть выполнен только в смешанном составе, при наличии хотя бы одного мужчины. Отчет утвердил начальник Центра подготовки космонавтов генерал Г.Т. Береговой.
Узнав об этом, женский экипаж обратился с жалобой к главному идеологу этого полета - Генеральному конструктору академику Глушко. Всем, кто готовил этот полет, было ясно, что проку космонавтике он не принесет, ничего нового не даст. Ясно было, что это чисто престижный полет: только советские женщины могут совершить первыми такой подвиг. И тут появилось основание остановить ненужную трату сил и средств.
Но не тут-то было. Авторитет академика Глушко, как Генерального конструктора и члена ЦК КПСС был велик. И с этим авторитетом он приехал в Центр подготовки космонавтов к генералу Береговому. Разговор был достаточно жестким. Из него следовало, что задачей Берегового и Центра является подготовка космонавтов, а не определение участников и состава экипажей».
В этой конфликтной ситуации Георгий Тимофеевич Береговой поступил по настоящему мудро. Не желая вступать в открытую конфронтацию с академиком Глушко, он собрал общее совещание работников Центра, заручился их общей поддержкой и распорядился подкорректировать отчет так, что он стал устраивать обе стороны конфликта. А в космос женский экипаж так и не пустили…
Именно в годы работы Георгия Тимофеевича Берегового Центр подготовки космонавтов стали называть «школой космонавтов». Через ЦПК за годы его работы прошло несколько сотен кандидатов в космический полет. Увы, из каждого нового пополнения, прибывавшего в Звездный, лишь немногим кандидатам удавалось достичь цели и слетать в космос. Вот один из ярких примеров. 3 мая 1967 года в ЦПК были зачислены 12 человек: В. Белобородов, Ю. Малышев, В. Козельский, В. Коваленок, В. Ляхов, В. Исаков, В. Писарев, С. Гайдуков, М. Сологуб, Н. Порваткин, В. Алексеев, М. Бурдаев. А слетали в космос только трое – Юрий Малышев, Владимир Коваленок и Владимир Ляхов...
21. Космические программы
и космические экипажи
За годы работы во главе Центра Георгия Берегового были подготовлены десятки космических экипажей по нескольким крупным программам.
Продолжалась подготовка космических экипажей по программе пилотируемой экспедиции на Луну. Ракета-носитель Н-1 должна была доставить космический корабль Л-3 с двумя космонавтами на окололунную орбиту. Один из космонавтов через открытый космос переходил на лунный посадочный корабль и совершал высадку на Луну. После завершения программы научных исследований корабль стартовал с Луны и стыковался с орбитальным кораблем Л-3. После обратного перехода космонавта на корабль Л-3, лунный посадочный корабль отстыковывался, а Л-3 с космонавтами возвращался на Землю.
К этому полету готовились несколько экипажей, в том числе Алексей Леонов и Олег Макаров, Валерий Быковский и Николай Рукавишников, Павел Попович и Виталий Севастьянов. Скорее всего, именно Алексей Леонов должен был стать первым советским человеком на Луне.
Но ракета-носитель Н-1 так и не смогла ни разу подняться в космос. После четырех взрывов Н-1 на участке выведения на орбиту, программу создания этой ракеты-носителя закрыли. Космические экипажи были переведены для участия в других программах.
В 1975 году состоялась совместная советско-американская космическая экспедиция – экспериментальный полет «Аполлон» - «Союз». В рамках ее осуществления на орбите побывали два советских космических корабля – «Союз-16» и «Союз-19». К космическому полету были подготовлены четыре экипажа: Алексей Леонов и Валерий Кубасов, Анатолий Филипченко и Николай Рукавишников, Владимир Джанибеков и Борис Андреев, Юрий Романенко и Александр Иванченков.
Работать с иностранными космонавтами и делегациями из зарубежья всегда непросто. Эта работа требовала от Георгия Тимофеевича много и нервных, и душевных сил. Вспоминает Геннадий Бочаров, корреспондента «Комсомольской правды»:
«Звездный городок, особенно его производственная зона, при Береговом стремительно расширились. В моду входили международные обмены, контакты (брежневская «разрядка»). После знаменитой экспедиции «Союз» - «Аполлон» особый акцент был сделан на советско-американское сотрудничество в космосе. Американские астронавты стали регулярно посещать Звездный, а советские - Хьюстон.
Однажды за пару дней до прилета в Звездный городок американского астронавта Ш., уже облетевшего Луну, в Звездном произошло ЧП. В такой ярости, как в те дни, Берегового еще не видел никто.
ЧП состояло в том, что в предыдущий свой прилет американец подарил музею Звездного городка часы, в которых он летал на Луну. Подобный сувенир в то время оценивался в Америке не меньше чем в миллион долларов. Но астронавт предпочел подарить его русским коллегам.
За два дня до нового визита в Звездный часы из музея исчезли.
Часы украли.
Могучий торс Берегового мелькал во всех уголках Звездного городка. На уши были поставлены все. Асы из КГБ, из МУРа прочесывали окрестные леса, жилой сектор Звездного городка и центрифуги, потрошили макеты космических аппаратов.
Двадцать четыре часа поисков. Результат - ноль.
«Боинг» из Вашингтона приземляется в Шереметьево.
Береговому докладывают: астронавт выезжает в Звездный.
Береговой собирается опечатать музей. Решает объявить американцу, который наверняка пожелает взглянуть на свою дорогую вещицу под стеклом, что экспонаты музея подвергаются какой-то особой обработке.
Телефонный звонок.
Голос оперативника:
- Товарищ генерал-лейтенант! Часы нашли. Будем у вас через 20 минут.
- Через 15!!! - кричит не скрывающий яростной радости Береговой. - Молнией!
...Спустя неделю после отлета американца в США мы сидели в кабинете Георгия Тимофеевича и, ухахатываясь, слушали скрытую часть этой истории. В кабинете нас было трое: сам Береговой, Николай Степанович Зацепа - заслуженный штурман-испытатель СССР (нагрудный знак № 1, врученный ему Ворошиловым в Кремле), мой дорогой друг, трагически рано ушедший из жизни спустя пару лет после этого веселья, и я. Береговой наливал и в третий раз сообщал: нашли в деревеньке! Рядом с нами. У старого часовщика, ни сном, ни духом не ведавшего об их генезисе. Николай Степанович заливался мальчишеским смехом и переспрашивал: «А где недоумок, который украл?»
- В канаве, наверное, где же еще? – смеялся Береговой. - Это известный в деревне алкоголик.
Он и выменял у старика из часовой мастерской бутылку водки на часы.
Передохнув, Береговой спрашивал и у себя, и у нас: «Ну как, ну как это возможно - попасть к нам в Звездный? И попасть в музей? И вскрыть витрину? И украсть? И незамеченным уйти? Непостижимо. Россия!».
После трагической гибели космонавтов Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева в июне 1971 года возобновить пилотируемые полеты в космос СССР удалось только осенью 1973 года.
В 70-е годы состоялись три автономных полета космических кораблей «Союз» (без стыковки с орбитальной станцией или другим космическим кораблем). В сентябре 1973 года был выполнен двухсуточный испытательный полет космического корабля «Союз-12» - первый полет в космос советских космонавтов после гибели в июне 1971 года Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева. Для этого полета были подготовлены экипажи Василий Лазарев и Олег Макаров, Алексей Губарев и Георгий Гречко. В декабре 1973 года с телескопом «Орион» на борту выполнил космический полет корабль «Союз-13» (основной экипаж – Петр Климук и Валентин Лебедев, дублирующий экипаж – Леонид Воробьев и Валерий Яздовский). В сентябре 1976 года стартовал в космос «Союз-22», оснащенный многозональной фотокамерой МКФ-6, созданной специалистами из Германской Демократической Республики. Для этого полета были подготовлены экипажи Валерий Быковский и Владимир Аксенов, Юрий Малышев и Геннадий Стрекалов.