— Рада познакомиться, — неуверенно произнесла я.
— Искал очки я там, — пояснил Звестрадамус и в подтверждение своих слов водрузил на нос круглые очки в толстой оправе.
Архивариус оказался высоким старцем с длинными седыми волосами и длинной бородой. Одет он был в синий халат и мягкие тапочки.
— А ты, ученица-работница, не та ли дева, открывать пришлось для которой портал восемь раз? Ту, что в указанном месте фамильяр ждать извёлся?
— Эээ… — замялась я, — возможно и я.
Архивариус поцокал языком.
— Не удавалось никому доселе так! Эгнергии-то извели-то на тебя сколько!
То ли он восхищался, то ли журил, было не ясно. На всякий случай я изобразила полную раскаяния улыбку. А сама подумала, что фиг бы я сейчас здесь стояла, если бы смогла дотянуться до последней кляксы.
— Особенная! — Погладил бороду Звестрадамус. – А ответь-ка, научена чему, чем промышляла там, у себя, ты?
— Составляла прогнозы на будущее по звёздам, — ляпнула я правду-матку. Эх, если бы время было мозгами раскинуть что-нибудь более подходящее придумала, может и поручения бы были более подходящими…
— О, о, о, о! — воодушевился архивариус. — У нас работёнка такая же ждёт тебя совсем. Пророчить грядущее для челяди обычной, без магического дара, для людей-магов, для людей-волков, для людей-драконов, для ламий, да эльфов будешь. Составлять пророчество на каждый день надобно.
Пророчества?! Это к Лорелее, а не ко мне.
— Нет, вы не поняли, — я вздохнула, — я не умею читать по небу будущее. Пророчества я сочиняла. Ну чтобы людям досуг скрасить и себе в карман копеечку положить. Со звёздами я на глубоко почтительное «вы».
Архивариус погладил бороду, подозвал меня жестом и произнёс доверительным шёпотом:
— Звёзды загадочны, звёзды далеки, звёзды молчаливы… Глаголь за них, да только с умом привирай, чтобы двояко толковать слова твои могли.
Что?! Я отстранилась от архивариуса. Опять врать и тоже про грядущее и тоже по звёздам? Блеск!
— А что мне им пророчить-то?
Архивариус прошёлся взад-вперёд, почесал бороду и ответил:
— Приятственное пророчь, ни к чему зря люд и нелюд волновать. Челяди поведай об урожае знатном, змиям о дожде скором, оборотням о полнолунии особо полном, эльфам о капусте сочной и моркови сладкой, здравствуй Ивеллиос.
Я обернулась. На меня в упор смотрел тот самый эльф в серых лакированных сапожках, чей зад так приглянулся Ссешагешу.
— Не люблю ни капусту, ни морковь, — фыркнул он. — Приветствую, архивариус Звестрадамус. Смотрю я: кристалл накалился.
Невежа. Мог бы и со мной поздороваться. И какой ещё кристалл накалился?
— Не слышно раз всякий подкрадывается, — шёпотом буркнул архивариус, — надеть на шею колокольчик бы не мешало ему.
Ивеллиос прошёл к посоху с оранжевым кристаллом, взял его и грациозно повертел в руках.
— Пора зажечь световые шары, — произнёс он и двинулся вниз вместе с посохом.
— Что? — спросила я Звестрадамуса.
— Энергия магическая, что стенами поглощается в кристалл и поступает. Сперва светом кристалл синим мерцает, но от энергии той краснеть начинает, перегревается. Опасно то. Так расходуем с пользой энергию мы эту, шары заряжаем, что путь во тьме освещают.
Ого, так эти волшебные светильнички от лишней энергии учеников, значит, светятся. Экономно. Я хмыкнула и села за работу.
Так, драконы. Сегодняшний день принесёт вам море позитива…
После работы у архивариуса я почувствовала усталость, как в конце рабочего дня у дяди Жоры. Да и делать мне пришлось почти тоже самое, благо не для двенадцати знаков, а только для шести видов разумных существ.
На выходе из здания меня поджидали Жучка, Драгир и Петя, коим я очень обрадовалась. Погладила собаку и подошла к друзьям.
— У Ссешагеша открылся талант, он там, на площадке перед главным корпусом, идём, посмотришь, — радостно сообщил молодой дракон.
— Поверь, на это стоит взглянуть, — как-то ехидно поддержал Драгира Петя.
На площадке перед главным зданием толпилось около полусотни людей, вернее, разумных, вокруг… летающего Ссешагеша. Мы протиснулись поближе и нас обдало струёй воздуха как от мощного вентилятора. О да, Ссешагеш научился магии! Подняв в воздух треть хвоста он быстро-быстро им вращал навроде пропеллера, издаваемый при этом шум был как от парящего квадрокоптера, а сам человек змей, воспарив от земли на добрый метр, летел. Глаза у него при этом были выпучены от страха, полёт, верно, был для нага в новинку, и он боялся свалится. Я с трудом проглотила смешок.
— Ого, да ты теперь сможешь перелетал трудно проползаемые ямки и лужицы! — Выкрикнул кто-то из толпы, вызвав дружный взрыв хохота.