— Бессмертная? — В свою очередь спросил громила-оборотень и обратился к своей пассии: — Позволь мне, крошка?
Что именно позволить просил оборотень я так и не узнала, поскольку между нами вклинился Драгир.
— Тронете Люду, будете иметь дело со мной, ясно? – заявил парень.
Подпевалки придвинулись ближе к «королеве курса».
— И что? Обратишься огнедышащей рептилией и сожрёшь нас? — храбрился оборотень.
И вдруг в глазах верзилы мелькнул… страх. Я посмотрела на Драгира: его зрачки сделались вертикальными, признак начинающейся трансформации.
Карса дёрнула за рукав оборотня и они медленно, пытаясь не уронить остатки достоинства, отошли подальше, подпевалки фыркнули, но тоже по-быстренькому ретировались.
— Спасибо, — поблагодарила я Драгира, зрачки дракона снова стали круглыми.
— Скажешь мне если кто-нибудь станет донимать, ясно?
— Ясно, — улыбнулась я другу.
Аудиторию открыли, и мы расселись. Я – на своё привычное место к остальным попаданцам.
— Весь день пришлось мебель двигать, – посетовал Марат. – Но я не жалуюсь, лишний способ подкачаться.
— Хорошо, что тебя вернули на курс, — обратился ко мне Витя, самый приятный из всей компании попаданцев. — Держи, послушай, поможет расслабиться.
Витя протянул мне наушник. Я взяла его и вставила в ухо. О, ритмы альтернативного рока, как мне вас не хватало, ещё бы инжирчиком закусить…
— Хороший вкус. — похвалила я Витю и вдруг: — Ай!
— Ты что? – повернулись ко мне Тина и Элькар.
— Ноготь сломала.
Досада. Ноготь на среднем пальце отломился под самое мясо.
— На, — Витя протянул мне целлофановый пакет. — Положишь в банку. Люда собирает ногти в трёхлитровую банку, — пояснил Витя в ответ на непонимающий взгляд Марата.
— Я тоже, — вдохновился Марат и как-то так внимательно на меня посмотрел. — А кем ты была в той прошлой жизни?
— Электросварщиком, — криво ухмыльнулась я.
Лекция прошла без эксцессов. И хотя я то и дело ловила на себе презрительный взгляд Уны на конфликт она не решилась, спасибо похотливому ректору. Кстати, может ну его, этот практикум, пусть Марат тренирует своё «пиу, пиу, пиу» на чём-нибудь неодушевлённом, а я выпрошу у ректора освобождение, скажем, от посещения кружка поддержки попаданцев. А то после этого кружка у меня развивается депрессия, такая, что тянет напиться, поблевать и забыться.
Так и решила. Как только прозвенел милый сердцу звоночек, я прямиком двинулась на третий этаж.
Секретаря не было, дверь была открыта, но ни самого ректора, ни его помощника в кабинете не оказалось.
— Профессор Шико? — окликнула я на всякий случай, вдруг, как и Звестрадамус, что-нибудь под столом ищет.
Никто мне не ответил, под столом тоже было пусто. Я уж было собиралась уйти как моё внимание привлекла розовая свёрнутая бумага, размером А3. Поддавшись смутному порыву я вынула её из кипы других бумаг и развернула. То была карта Дракмагнагии, а на ней чёрным маркером были нанесены пометки: стрелочки и квадратики, а сверху мелким аккуратным подчерком написано «План захвата Дракмагнагии».
Я вздрогнула и выронила карту из рук. Неужто ректор Шико…
Послышались приближающиеся шаги.
«А вдруг он поймёт, что я видела и знаю его план и решит избавится от свидетеля?» — пронеслась в голове пугающая мысль.
Дрожащими руками я подняла с пола карту и сунула туда, где она была до этого, а потом юркнула в шкаф с одеждой. Благо одежды было немного, и я с лёгкостью туда поместилась, а сквозь щелочку было видно всё, что происходило в кабинете.
Вошли двое: сам ректор и его широкоскулый невзрачный помощник.
— Риккардо, я уже говорил, что пускать салют нужно только после моих слов «А теперь, узрите магию», — раздражённым тоном отчитывал профессор Шико помощника.
— Да, говорили, — бесцветным голосом подтвердил тот.
— А когда я вытягиваю руку, ожидается, что на ней появится светящийся золотой шар. Золотой, а не жёлтый! Запомни, Риккардо.
— Да, запомню, — лишённым эмоции голосом откликнулся помощник.
— Ох, как я устал, магия-шмагия, как же всё это утомительно, — вздохнул Шико. — И какой гад это придумал, что ректор непременно должен быть магом? Что б его леший задрал!
Ректор смахнул пот со лба, ухватился за свои роскошные волосы и рывком их снял, обнажив блестящую лысину, обрамляемую редкими седыми волосянками. Небрежно кинул парик на стол. Потом скинул туфли на замаскированном каблуке, уменьшившись на пятнадцать сантиметров и расстегнул пояс, выпустив на волю объёмистое пивное брюшко.
Вот теперь здешний ректор стал походить на всех прочих ректоров из моего мира.