А я отчаянно чесалась.
— Ты что меня в придачу к волосам и блохами наградил? — зло шепнула я Пете.
— У меня нет блох и никогда не было, — обиделся скунс.
— Зря ты отказываешься от того, чтобы пожить у нас некоторое время, посмотрела бы замок драконов, — вернулся к своему «пожить у нас» Драгир.
Может пожить в замке, ещё и драконьем, было бы мне в диковинку, но нет. Устроилась пока и ладно.
— Да не, если уж совсем прижмёт, то поживу в замке.
Десерт оказался странным, а рулетики шли плохо. Даже скормить Пете не удалось. Ткнула ему в морду очередной рулетик, а он остался висеть на шее неодушевлённой шкуркой. Наелся. А зуд никак не проходил и даже усиливался. Я чесалась, Драгир деликатно молчал.
Вышли мы из-за стола только после того как опустошили тарелки. Заплачено, в конце концов. Немного прошлись по городу, зашли на ярмарку, купили мелочей. Вернее, Драгир купил. Он больно настаивал, а я не сильно возражала. Племянник императора, в конце концов, деньги поди водятся.
Вернулись к вечеру. Зуд к моему облегчению унялся. Оставшись в комнате одна, в смысле, с миньоном, задрала платье и посмотрела на чесавшееся место: сантиметров на пятнадцать ярко-морковным цветом раскинулся витиеватый узор из пяти завитков и двенадцати цветков, напоминающих лилии.
— Метка истинной пары, — ошарашенно выдавил Петя.
ГЛАВА 7. ИСТИННАЯ ПАРА
Лорелея и Бернардина пришли за полночь и обе были в ярости. Оказалось, что весь день они провели прислуживая ректору на званном обеде. Причём совершенно бесплатно и по собственной инициативе. Кроме того, совершенно бесплатно и по собственной инициативе они показали номер перед высокопоставленными гостями: Лорелея пела, а Бернардина плясала. А потом ещё повторили его на бис.
— Я обращусь в Совет старейшин! Я не спущу самоуправное колдовство над студентами! — горячилась Лорелея.
— Уу-уу-уу! — негодовала медведица.
— У Люды на ляшке проступил знак истинной пары! — Оборвал их скунс.
Лорелея и Бернардина разом замолчали и выжидательно посмотрели на меня. Я задрала платье.
— Не может быть! — резко отреагировала Лорелея.
— Почему? – заинтересовалась я.
— Потому что… потому что… ты только прибыла из другого мира, а метка сразу появилась.
Лорелея явно что-то не договаривала, но давить на неё я не стала.
— А ты не знаешь у кого-нибудь есть такая же? Кто истинная пара Люды? — спросил девушку скунс.
— Не знаю, — очень неуверенно отозвалась Лорелея и отчего-то побелела.
— Уу-оо-уо, — проурчала медведица.
— Молчи, Бернардина! — Прикрикнула на неё хозяйка, хотя ни я, ни Петя «уу-оо-уо» расшифровать не могли.
Мы со скунсом переглянулись.
— Она что-то знает или просто странная? — спросил меня Петя когда мы остались наедине.
— Не знаю. Что-то она знает, но говорить не хочет. Может это связано с её видениями? Ну в которых я приношу с собой апокалипсис?
— То есть странная, — подытожил миньон.
На следующий день я решила выявить свою истинную пару. По дороге в главный корпус подошла к Драгиру.
— Слушай Драгир, а у тебя, эммм, случайно нет метки истинности? — спросила я как бы между прочим.
Парень остановился.
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
Эх, жаль.
— Да так, — неопределённо ответила я.
— У драконов метка истинности появляется к сотне годам, — пояснил Драгир, — У дяди она появилась в сто тридцать два. Он уже семьсот лет ищет свою истинную пару и никак не разыщет.
— Так может её нет. Ну, в смысле мало кто живёт так долго, — заметила я.
— Нет, если бы её не стало, дядя бы понял и метка бы потускнела. Она жива, и он не теряет надежды её.
Надо же семьсот лет. Романтик.
— О, новая приччёсска, — подполз к нам Ссешагеш, — тебе стало лучше, отвлекает от прыщика около носса.
Гад, нет у меня никакого прыщика, а если и есть, то он совсем незаметный! Эх, только бы не он.
— Ссешагеш, — подошла я к ползущему рядом нагу, — а у тебя, случайно, нет метки истинности?
— Наги многолюбы, метка иссстинносссти – чушшшь.
Значит нет. Я облегчённо выдохнула. Что ж, будем искать.
Ни у кого из парней-попаданцев метка истинности тоже не проявлялась. При виде моей новой причёски Элькар и Тина сделали вид, что ничего во мне, собственно, и не изменилось. Деликатные. Зато Марат тут же дёрнул меня за локон.
— Это твои? — Спросил он, вылупив глаза.
— На мне – значит мои, — огрызнулась я, больно дёрнул.
— А, по-моему, Люде идёт, — неуверенно поддержал меня Витя, я ему улыбнулась.
Остальные студенты при виде меня перешёптывались и бросали насмешливые взгляды. Карса и её прихвостни без малейшего стеснения кидали в мой адрес колкости и едкие замечания.